Поэта Александра Шаганова, может быть, не каждый знает в лицо, но его песни известны абсолютно всем. «Улочки московские», «Конь», «Комбат» и многие другие хиты группы «Любэ», созданной вместе с Игорем Матвиенко, а также всего цвета русской эстрады — его визитные карточки. Песни живут десятилетиями, становятся народными. А сам Шаганов входит в группу экспертов музыкального шоу «Ну-ка, все вместе!». А еще серьезно увлекается живописью, проводит выставки, его картины имеют успех. Обо всем этом мы поговорили с Александром после того, как ему указом президента было присвоено звание заслуженного деятеля искусств.
— Александр, стоит только послушать песни «Улочки московские», «Конь», «Комбат», которые стали уже классикой, и становится ясно, где прошли ваше детство, юность...
— Мое детство прошло в Москве, мы жили на улице Юных Ленинцев. Сейчас молодежи, наверное, этого не понять, но тогда я гордился, что живу на улице с таким названием, и старался «соответствовать». Поэтому в школе был отличником и рос очень ответственным. Но при этом малой родиной считаю также и владимирские края, откуда мой род по отцовской линии. Там, под Суздалем, у дедушки Павла Акимовича я проводил летние каникулы. Те места пронизаны православием. Когда я вспоминаю наш деревенский дом, тот уклад жизни (общинный, целостный), меня всегда охватывает чувство покоя, тепла, надежности... Мой дедушка (1895 года рождения) прошел две войны — и Первую мировую, и Великую Отечественную. Мой дядя Василий Павлович (старший брат моего отца) — и финскую, и следом тоже Великую Отечественную. Был награжден медалью «За оборону Ленинграда». Именно ему я посвятил свою песню «Батяня-комбат».
— В какой атмосфере проходило ваше детство в Москве? Расскажите о своих родителях.
— Всегда с благодарностью вспоминаю родителей, все самое лучшее во мне от них. Детство, отрочество в атмосфере неизменной заботы и любви. Папа проходил срочную службу в 50-х годах во флоте, на Балтике. И потом, в дальнейшей гражданской жизни (а он работал простым рабочим) не терял связи с сослуживцами. Всегда по праву отмечал День ВМФ. Мы жили в очень скромных условиях, в коммунальном быте. Комната 14 метров на шестерых. Родители, бабушка, мой старший брат, я и младшая сестра — все в этом тесном пространстве. Потом получили трехкомнатную квартиру в районе Рязанского проспекта. Одно из самых ярких воспоминаний детства — это когда родители ключом открыли дверь в наше новое жилище, предоставленное государством. И у нас с братом появилась своя комната! На Новокузьминской улице я прожил 28 лет, много времени проводил на природе — рядом парки «Кусково» и «Кузьминки». Думаю, что на меня это тоже оказало влияние, они мои соавторы.
— А какие песни звучали в вашем детстве? Что слушали?
— Всегда, на любом празднике в семейном кругу исполняли «Дорогая моя столица, золотая моя Москва» Марка Лисянского, «Подмосковные вечера» Василия Соловьева-Седого на слова Михаила Матусовского, «Окрасился месяц багрянцем» из репертуара Лидии Руслановой, «Летят перелетные птицы» и многие другие. Бывает, что навещаю те места детства, где была наша коммунальная квартира, где я рос до шести лет. Эта Москва уже становится прошлым, скоро не будет этих домов, но где-то еще остались уголки. Лет в шестнадцать я уже знал, чем бы мне хотелось заниматься, я, в общем-то, воплощаю свою детскую мечту. Правда, у отца были планы отправить меня в Нахимовское училище в Кронштадт. Но мама возражала против учебы в другом городе, и она уговорила папу этого не делать.
— Но и ваш выбор — Московский электротехнический институт связи — далек от поэтической стези...
— Обучение в серьезном техническом вузе не помешает никому, чем бы ты ни увлекался. И свой институт я всегда вспоминаю с добрыми чувствами. Правда, выбрал его по простой причине — он находился близко от дома. Так что пошел получать профессию «инженер электросвязи». Кстати, свою первую популярную песню «Владимирская Русь», которую пела группа «Черный кофе», я написал, еще будучи студентом, на первом курсе. Что меня вдохновляло? Знаете, на Тверском бульваре тогда находилась библиотека имени Некрасова. Это тоже один из моих любимых адресов, сейчас ее уже нет. Так вот, когда прогуливал институтские занятия, я приходил сюда, в читальный зал. Дело в том, что и поэзию Мандельштама, и Цветаевой, и Пастернака можно было найти в те годы только в библиотеках. А на меня лично повлияли три поэта: Сергей Есенин, Алексей Фатьянов и Николай Рубцов.
После института было положено отработать по распределению три года по профессии. А я работал всего восемь месяцев. Уже тогда мои песни входили во все хит-парады, пластинки выходили огромными, миллионными тиражами. Мой непосредственный начальник в СМУ Борис Иванович относился ко мне с пониманием. Когда я приходил на работу, не выспавшись, с красными глазами, потому что по ночам сочинял стихи, он говорил: «Я бы тебя хошь в эстраду, хошь куда бы подальше отправил! Но мне ведь по шапке дадут. Дай спокойно до пенсии доработать. Езжай в трест, там проси». Руководитель треста, к которому я обратился следом, что-то слышал о молодежных музыкальных популярных коллективах и с радостью бы меня уволил, но правила той эпохи не позволяли. И отправил в Министерство связи, в отдел по работе с молодыми специалистами. Там типичный клерк спросил: «У вас есть какие-то публикации?» Я говорю: «Нет, я сочиняю песни». А для приема в Союз писателей тогда нужны были именно публикации — в журналах, в газетах. И еще рекомендации. И он посетовал: «Вот страна на вас потратила за год обучения полторы тысячи рублей, давайте умножим 5 на полторы тысячи рублей. А вы, можно сказать, так безалаберно поступаете с государственными средствами». Я хотел ответить на это: «У меня пластинки выходят миллионным тиражом. Цена пластинки 2 рубля 50 копеек». Но промолчал.
— Как вас, молодого поэта-песенника, приняли старейшины?
— Нам от предыдущего поколения выдающихся поэтов-песенников досталось в наследство практически безупречно выстроенное здание песенной лирики — в ней и образность, и искренность, и исповедальность. Наш «золотой запас». Леонид Дербенев, Михаил Танич, Игорь Шаферан, Николай Добронравов, Андрей Дементьев — я был со всеми знаком, мы общались. И надо сказать, они очень доброжелательно восприняли мое появление. Михаил Исаевич Танич мне подписал книгу: «Саше Шаганову — как привет и в мою юность». Леонид Петрович Дербенев, помню, наставлял в разговоре: «Знаешь, что самое неприятное в нашем деле? Ты уже забыл про свою давнишнюю, не очень точную песню, а ее продолжают транслировать по радио». «Замусоривает эфир», — обмолвился он, имея в виду, что к любой сочиненной песне нужно относиться всем сердцем.
— А как получилось, что вы подружились и сработались с Игорем Матвиенко?
— Cудьба так распорядилась, что поселила нас в годы становления в одной остановке друг от друга, чтобы мы не тратили время на передвижение, а сочиняли по мере дарования. Что мы и делали. Работать с таким соавтором — и счастье, и радость. О его человеческих качествах можно сказать много и комплиментарно — надежность, порядочность, ответственность... И конечно же, талант, призывающий его «строить мир» по тем правилам, которые он сам в себе выстрадал. И ведь получается, потому что проходит время, и люди с этим его видением творческого пространства соглашаются. Идея группы «Любэ» принадлежит Игорю: хоровое пение в припеве и вот этот смелый образ. А первую песню мы записали в конце 80-х годов, когда у нас даже не было денег на то, чтобы сделать это в профессиональной студии. Я обратился к одному товарищу, у которого была такая возможность студийного воплощения.
Когда ему объяснил, что нам нужно, он строго посмотрел на Матвиенко и сказал: «Пускаю вас под честное слово Саши. Но чтобы не пьянствовать, халтуру не делать, барышень не приводить! И чтобы через неделю вас не было, у меня будут писаться «Мираж», Тальков, Маликов». Когда мы вышли, Игорь очень переживал, что с нами так поговорили, но я был доволен — мы все-таки получили ключи от студии! К тому времени у нас уже скопился целый портфель из незаписанных песен. Помню, как решили отметить наш первый гонорар за песню в 1986 году. А за продуктами тогда везде очереди были. Заходим в магазин — там, как всегда, не подступиться. Игорь пошутил: «Давай я упаду, как будто у меня голодный обморок. Все бросятся помогать, а ты без очереди колбасы возьмешь. Справишься?» Чувство юмора у него тоже отменное.
— Ваши песни, такие как «Батяня-комбат», сразу же полюбились людям. Мне кажется, что слово «хит» для них слишком мелкое. Это просто песни для народа...
— Мне иногда кажется, я вообще был рожден на свет, чтобы сочинить эту песню. Выступая на творческих встречах, всегда говорю, что я посвятил эту песню своему крестному дяде Васе, старшему брату моего отца, Василию Павловичу Шаганову. Он прошел, повторюсь, всю Великую Отечественную, был в осажденном Ленинграде, награжден за оборону города. И в каждом из нас живет память тех поколений... Вообще, все песни, конечно же, связаны с моей биографией. «Улочки московские» — это мое стремление показать не «витринную» столицу, а улочки, куда обычно не заходят туристы.
Кстати, там каждая улица имеет значение, все они связаны со мной, моими друзьями, той Москвой, которую знают мало. Кто-то думает, что они перечислены ради рифмы... Это моя любовь к летней столице, из которой уезжает большая часть народа, улицы становятся тихими, жизнь словно замирает. И тогда ты можешь, гуляя по ним, почувствовать уклад неторопливой московской жизни, который не меняют ни революции, ни перестройки, ни глобализация. Вот в такие летние дни очень люблю побродить по Москве, присесть в каком-то кафе и просто наблюдать.
— Еще одну вашу песню, «Выйду ночью в поле с конем», упорно считают народной...
— Да, причем некоторые даже считают ее песней из далеких веков! И удивляются, когда им говорят: автор музыки — Матвиенко, автор слов — Шаганов. Мне очень хотелось сочинить песню, близкую и понятную любому человеку. Сначала появилась мелодия Игоря Матвиенко — протяжная, вольная... А потом я написал стихи на готовую музыку. Думаю, очень важно, какие эмоции поэт испытывает, когда создает стихи. У меня в тот момент, когда я слушал музыку, на глазах стояли слезы. И произошел такой душевный порыв, от которого родились стихи.
— А как родилась идея песни «Атас»?
— Представьте себе, от быта. Я ее придумал после похода в привокзальное кафе, где был разбавленный кофе и яйца под майонезом. Отобедав, мы с товарищем были под таким впечатлением, что он предложил выразить их в стихах. И слово «атас» тут, конечно, было главным. Успех этой песни заключается в том, что до этого никто не мог воспеть киногероев. А у нас получилось. Правда, сначала Матвиенко хотел переделать припев, но, слава богу, в результате ничего менять не стали. Ну и, конечно, большую роль сыграло, что Николай талантливо исполнил эту песню. Вообще, думаю в этом и секрет самой группы «Любэ» заключается. Это стержень народного настроения — когда люди тебя понимают.
— Александр, наверное, вам как никому уместно задать вопрос: что такое хит?
— Хиты, а тем более песни, которые называют народными, проверяются временем. Если это популярно сегодня, ты не можешь знать, вспомнят ли ее завтра. А еще многое зависит от того, кто твою песню исполнил. Нужно уметь песню рассказать... Кроме вокальных данных, артист должен обладать драматическими способностями. Песня должна коснуться души слушателей, что не каждому подвластно. Мне как автору нужны те, кто может донести до зрителя смысл слов, заложенных мною в эти стихи. А не просто пропеть.
Я признаю: я не высокопрофессиональный поэт, который окончил серьезные гуманитарные вузы. И я не могу сесть и за несколько часов написать «стихотворение на тему». Для того чтобы что-то создать, мне нужно впечатление в жизни, нужно остановиться, задуматься... И смотреть на мир восторженными, а не усталыми глазами. Именно поэтому я очень берегу воспоминания детства, юности — они помогают мне сохранить эти настроения. А вообще, все стихи даются тяжело. Это бессонные ночи, литр кофе, сомнения. И именно поэтому я все свои стихи люблю. А раньше даже все помнил наизусть. Сейчас уже нет. Потому что жизнь ускорилась и голова забита другим.
— А как вы относитесь к современному творчеству? К тому, что слышите по радио?
— Нужно понимать, что в обществе стало активно развиваться клиповое мышление. Не глубинное, не вдумчивое, а поверхностное и сиюминутное. Даже песни короче стали, заметили? Те песни, которые до сих пор поет старшее поколение, особенно народные, они могут и пять, и семь минут длиться. Сейчас для современной песни стандарт — не больше трех минут. И поменьше длинных проигрышей или вступлений.
В результате имеем то, что имеем. Того понятия «звезда», которое было еще 20 лет назад, в сущности, уже нет. Человек может спеть только одну запоминающуюся песню, но уже «прославиться» в соцсетях — на десять минут. Нормальному человеку такое «достижение» кажется эфемерным, но очень многие за это душу готовы продать.
— Это правда, что вы были одним из авторов, которые писали вариант нового гимна России?
— Да, это так, причем мой вариант был достаточно серьезный. Насколько я знаю, его тоже рассматривали, и он не затерялся, но выбрали другой. Это нормально. Я даже рад, что мой вариант не приняли, потому что из-за этого меня могла обуять гордыня. Но я счастлив, что сделал что-то для страны. И будет что рассказать моим внукам. Вообще, я патриотизм понимаю так: это стремление передать потомкам то, что оставило тебе предыдущее поколение, в том виде, чтобы это было хотя бы не хуже. Но если есть возможность — сделать лучше. Мне кажется, такое объяснение патриотизма было бы понятно и молодежи.
— Александр, с удивлением узнали, что вы уже несколько лет пишете картины. И имеете успех как художник!
— Меня даже приняли почетным членом в Российскую академию художеств. Вручили мантию. Когда я пишу свои акварели, испытываю точно такие же чувства, когда был подростком и сочинял первые стихи, — восторг! Я был удивлен, что кому-то интересна моя графика. Потому что писал только для себя. И больше смахивает на большой автограф. Но у меня стали проходить выставки. За ценой не гонюсь, что-то дарю своим друзьям. А картины подписываю всегда так: «Поэт Шаганов». Чтобы было понимание, что я не профессиональный художник, это просто мое хобби.
— Вы много лет вместе с супругой Екатериной. Как произошло знакомство?
— Мы познакомились, когда она, 15-летняя, пришла ко мне брать интервью со своей подругой. А спустя десять лет стали мужем и женой. Ну хоть в чем-то мне должно было повезти?! Насколько мне известно, со мной тогда больше всего хотела познакомиться ее подруга. Но так получилось, что мне понравилась Катя, и мы обменялись телефонами, стали общаться, я приглашал ее на концерты. Встретив свою любимую, я изменился в лучшую сторону, как это всегда и бывает. Матвиенко на нашей свадьбе сказал: «Радостно за вас, достались друг другу не бэушные». У нас у обоих брак единственный. Наша дочка Елизавета уже студентка, учится на факультете социологии. Шоу-бизнес ее не интересует.
— Посвящаете ли вы двум своим любимым женщинам стихи?
— Конечно, посвящаю, но не в большом количестве. И вообще, как ни странно, в моем творчестве мало стихов о любви. Так уж получилось. Может быть, дело в том, что мой старший брат, меломан, жил со мной в одной комнате и много слушал таких песен, с ними был перебор. Наслушался лирики! Я всегда писал о жизни, взаимоотношениях, о дружбе.
Очень люблю вспоминать свои юношеские годы, годы становления, своих друзей. Есть такая расхожая фраза — «нам рано жить воспоминаниями». А я ими живу и считаю, что именно такие теплые воспоминания меня и вдохновляют. Именно поэтому до сих пор по возможности поддерживаю отношения с теми, кто знал меня молодым. Я с ними советуюсь, они помогают. В такие моменты чувствуешь, что ты не один.
Беседовала Анжелика Пахомова
Подпишись на наш канал в Telegram