Она — его самый честный зритель и лучший советчик, он — оплот ее уверенности в моменты, когда страшно и непонятно. Они репетируют дома, обсуждают роли и проекты, спорят по существу и всегда поддерживают друг друга. Вместе работают и отдыхают, вместе устают и радуются, растят сыновей и учатся договариваться. Их союз — это про команду: про доверие, партнерство и ощущение, что они вместе, что бы ни происходило.
— Артем, Екатерина, у вас недавно была годовщина — десять лет. Получилось отметить по-настоящему или все прошло на бегу?
Екатерина: Артема не было в Москве. Я беременная, он на съемках, так что отметили постольку-поскольку. Но вообще стараемся праздновать.
— Помните вашу первую встречу?
Екатерина: Нас познакомила бывшая жена Артема — Равшана Куркова. Она рассказывала про него еще в самолете, когда мы летели на «Кинотавр». А познакомились уже на месте, у бассейна. Артем толкнул Лешу Андрианова в бассейн и сам следом прыгнул. Мы за этим наблюдали со стороны. Потом они вылезли, и Равшана говорит: «О, кстати, а вот и Темыч!»
Артем: А мне почему-то запомнилось, что это произошло в тот момент, когда ты кружилась в танце. Я тогда подумал: «О, как она зажигательно танцует».
— Получается, у каждого из вас в памяти осталась своя «первая встреча»?
Екатерина: Сначала был бассейн. А потом уже вечеринка.
Артем: А у меня в памяти ты почему-то в одежде. Видишь, какая у меня приличная память — я запомнил тебя одетую.
— Можно сказать, что симпатия возникла сразу?
Екатерина: Ну мне Артем сразу понравился. И я, конечно, знала, кто он. Было забавно: перед «Кинотавром» по Первому каналу шел сериал с Артемом. Мама ко мне в гости приехала. И она говорит: «Ой, какой актер интересный, очень он мне нравится». Я говорю: «Ну да». Помню, в «Меченосце» он мне понравился. То есть я знала, что есть такой актер. И вот приезжаю с «Кинотавра» и говорю: «Мам, как это работает? Только что мы с тобой обсуждали... Равшана мне в самолете про него говорила, а теперь вот познакомились — и что-то намечается».
— Равшана выступила в роли свахи...
Екатерина: Да. Но не думаю, что это было ее целью, так получилось. А когда она узнала, что мы встречаемся, была очень рада за нас. Мы до сих пор, можно сказать, дружим семьями.
— Вы познакомились на «Кинотавре» и больше не расставались?
Екатерина: С тех пор мы вместе, да.
— За десять лет вы стали не только парой, но и настоящими партнерами — и в жизни, и в профессии. Как вы поддерживаете друг друга в работе? Советуетесь по поводу ролей, проектов?
Артем: Конечно, советуемся. Когда возникает проект, я всегда спрашиваю Катю. Вот, например, сериал «Клиника счастья» — сам бы я, честно говоря, на него не решился. Говорю: «Кать, что делать? Такая роль... Мужчина с нетрадиционной ориентацией». А она отвечает: «Ну роль и роль. Ты же актер — играй». Если бы не Катя, я бы не вписался.
— Не пожалели?
Артем: Нет, не пожалел. Тем более теперь такую роль мне уже вряд ли предложат. Да и, в принципе, одного раза хватило. Я Катю часто прошу: «Прочитай пьесу, в театре предлагают роль». Или перед пробами мы обязательно помогаем друг другу, репетируем, вместе записываем.
Екатерина: Но я, пожалуй, чаще обращаюсь к Артему за советом, если речь идет о кино. А театр — это больше моя территория: я десять лет работала в «Гоголь-центре», поэтому театр понимаю глубже. Артем, конечно, лучше чувствует кино. Но мы всегда прислушиваемся друг к другу.
— Бывает, что критикуете друг друга? Все-таки от близкого человека критика воспринимается острее.
Екатерина: Мне кажется, если она конструктивная, то не должна обижать.
Артем: Да, если по делу, я слушаю. Кто тебе еще скажет правду, если не самый близкий человек?
— А с ревностью как? Катя, ревнуете?
Екатерина: Нет.
— А вы, Артем?
Артем: Катя мне не дает повода. Да и как она может ревновать — она сама кино- и театральная актриса, прекрасно знает, как все устроено в нашей профессии.
Екатерина: Я правда доверяю Артему и знаю, что он меня очень любит. И он однолюб.
Артем: И правда, я никогда не заводил романов на площадке. А теперь, мне кажется, для этого уже поздновато.
Екатерина: А я думаю, наоборот, как раз сейчас и начнется самое интересное. Сорок пять — это настоящий кризис среднего возраста. И тогда у многих включается это желание доказать, что ты еще ого-го, еще молодой.
— У Артема, наверное, много поклонниц...
Екатерина: У Артема большой отряд фанаток. И фан-группы есть. И когда мы куда-то приходим и девушки заранее знают, что там будет Артем, я сразу ловлю эти взгляды: восхищенные — на него и оценивающие — на меня, мол, что он вообще выбрал. А еще я люблю комментарии на эту тему, это, честно, моя любимая часть — почитать всякие гадости. Мне почему-то очень нравится.
— Но вы на них не реагируете?
Екатерина: Нет, абсолютно. Как бы это ни звучало, я знаю себе цену, понимаю свои плюсы и минусы и смотрю на себя абсолютно здраво. Поэтому комментарии в духе «что это за крокодилиха рядом с ним» воспринимаются с юмором.
— Артем, вы общаетесь со своими поклонниками?
Артем: Во-первых, у меня их не такое количество, чтобы объявлять: «Так, ребята, устроим встречу там-то...» Мне бы успевать общаться со своими детьми, с женой, мамой, семьей, друзьями — для начала. Есть группа в «Телеграме», иногда что-то туда пишу, рассказываю, когда выходит фильм или спектакль. Могу выложить фотографию, не связанную с кино. Если спрашивают: «Артем, выйдете после спектакля в Петербурге к поклонникам?» — отвечаю честно: «Нет, не выйду, останусь в театре». У нас разбор полетов, после спектакля я не могу, к сожалению.
— Катя, в актерских семьях часто бывает так: женщина или открыто восхищается мужем-артистом, или ведет себя более сдержанно, потому что его и так все хвалят. Вы к какой категории относитесь?
Екатерина: Я стараюсь хвалить, потому что знаю, что для него это важно. Правда, не всегда получается: меня, конечно, может «съесть» рутина. Но я, безусловно, восхищаюсь им и как актером, и как человеком, и как мужем.
Артем: Но за спектакль «Шанель № Стравинский», в котором я сыграл Стравинского, недавно похвалила. Сказала: «Классный спектакль, отличная роль». Было приятно.
Екатерина: И мне было очень приятно это видеть — без тени неловкости. Конечно, бывает: проект в целом не складывается, что-то не срастается, и ты сидишь с ощущением: «Ну вот...» Но у Артема не было ни одной роли, за которую я бы эту неловкость испытывала. Сам проект может быть не очень удачным, такое случается, но за его работу мне всегда спокойно и радостно. И в тот момент я сидела в абсолютном восхищении и очень им гордилась.
Артем: Мы вместе играли в «Мизантропе». У меня там была небольшая, но яркая роль, а у Кати — главная. Это был восторг. Я, если честно, вообще из-за нее пошел в этот спектакль. Я был в полном восхищении. Катя там невероятно красивая и все делала очень мастерски с актерской точки зрения. Я в нее заново влюбился: и в роль, и в образ, и в свою жену.
— Вы ведь еще снимались вместе?
Артем: В двух проектах.
— Комфортно так работать?
Артем: Нам отлично.
Екатерина: Очень.
— Некоторые говорят, что родной человек на площадке — это дискомфортно...
Екатерина: А нам, наоборот, классно. Мне вообще кажется, что только в атмосфере любви и дружбы рождается что-то хорошее. Даже если проект в итоге не получился, все равно приятно проводить время, когда вокруг хорошие люди и теплая атмосфера.
— Артем, бывает, что вы рекомендуете Катю режиссерам?
Артем: Посоветовать Катю? Нет. Я не люблю просить, тем более когда дело касается семьи.
Екатерина: И я прошу, чтобы такого не было.
Артем: Но бывает иначе: ко мне обращаются и говорят: «Мы хотим предложить Кате роль, можно ей позвонить? Ей это будет интересно?» И почему-то спрашивают у меня, будто я могу сказать: «Нет, не смейте, пусть сидит дома с детьми». Конечно, я отвечаю: «Звоните, предлагайте».
— То есть у вас нет установки, что жена должна сидеть дома и растить детей?
Артем: Нет, мы современные люди. Талантливый человек должен работать — это важно и для самооценки, и для ощущения собственной значимости. У нас же прекрасная профессия.
— Катя, скажите, когда вы были совсем молодой, мечтали о браке с актером? Или, наоборот, думали: «Только не актер!»? Все-таки профессия предполагает капризность, нарциссизм...
Екатерина: Для меня это естественно. И Артем при этом не из тех, у кого есть нарциссизм.
Артем: Зеркала дома у нас есть, поэтому я, конечно, к ним подхожу. Минимум утром, когда чищу зубы, вечером и перед выходом из дома — три раза в день я точно причесываюсь.
Екатерина: Но если серьезно, в актерах действительно есть что-то особенное, чего нет в других людях. И в то же время им часто присуща рефлексия, какие-то чрезмерные переживания. У меня есть друзья-актеры, мои однокурсники, и я это иногда в них вижу. И думаю: нет, вот так бы я не смогла. Артем в этом плане более приземленный. Он умеет разделять: тут работа, а тут жизнь. Мы можем дома обсудить проект или роль, но его человеческие, мужские качества все равно превалируют.
— Артем, а когда случаются паузы — не утвердили на проект, или вы сами отказались, или просто нет предложений, — не возникает ощущение тревоги, легкой депрессии?
Артем: Конечно, бывают моменты, когда появляются опасения: ну когда же будет следующая работа? Катя всегда меня успокаивает: «Подожди, так же каждый год бывает. В это время обычно тише, потом все появляется». И я отвечаю: «Да, точно, появится». Переживания, безусловно, есть: у меня большая семья, ее нужно обеспечивать. Ничего нового не скажу, это нормально — тревожиться, когда временно нет работы. Любой вменяемый человек переживает в такой ситуации. Мы не исключение: у нас тоже бывает то густо, то пусто, а потом предложения снова появляются.
— Был ли момент, когда вы всерьез думали: может быть, попробовать себя в чем-то ином?
Артем: В глобальном смысле — нет. Мне всегда казалось, что я не случайно занимаюсь этим делом. У меня получается, и, возможно, в каком-то смысле это мое призвание. Я на своем месте. И уходить непонятно куда — зачем? Здесь я знаю, что получаю: удовольствие от работы, зарплату, возможность не вставать ежедневно к девяти утра в офис и возвращаться в шесть вечера домой.
Екатерина: А вставать в пять утра, чтобы ехать на смену.
Артем: Зато не каждый день. Я получаю удовольствие от того, что делаю, будь то театр или кино. Бог миловал: я редко сталкивался с непрофессионалами или людьми, с которыми тяжело работать. Хотя такое, конечно, случается — и на площадке, и вне ее. Но в целом для меня естественно радоваться своему делу. И потому даже не задумываюсь о том, чтобы заняться чем-то иным.
Другое — это дети, семья. Это тоже огромная часть моей жизни. И от этого тоже получаю удовольствие. Даже если иногда сквозь усталость думаю: «Ну все, хватит шуметь...» — все равно понимаю: я счастлив.
— Катя, если бы в момент слабости Артем сказал: «Хочу сменить профессию», — что бы вы ему ответили?
Екатерина: Нет. Куда ты пойдешь? Конечно, нет. Нужно заниматься тем, что у тебя хорошо получается. А если это приносит и любовь зрителей, и доход, то зачем что-то менять?
— Интересно, когда вы только встретились, когда все было про влюбленность, легкость, романтику, вообще представляли себе, какой будет ваша семья? Думали о детях, строили какие-то планы?
Екатерина: Я всегда хотела пятерых детей. Для меня это не было неожиданностью — это внутреннее ощущение большой семьи, которое жило во мне давно.
Артем: Я думал, что трое — это уже много. Но, честно говоря, о пяти я не знал. Поэтому нет, конкретных планов у меня точно не было.
Екатерина: Я говорила, что хочу детей, но без уточнения количества.
Артем: Мне кажется, ни одна нормальная девушка в конфетно-букетный период не станет говорить мужчине, что хочет пятерых детей. Это же опасно — можно спугнуть.
Екатерина: Сбежит, да.
Артем: Ну, может, я ошибаюсь. Но у нас все было проще — «хотим детей», без конкретных сроков и цифр. Просто жили, любили — и так получилось.
— Разница у ваших детей небольшая. Степану сейчас 9 лет, Теону — два с половиной, Леону — 7 месяцев.
Артем: Что подтверждает: мы не очень-то планируем свою жизнь.
— И все же момент, когда жизнь начинает ускоряться, всегда запоминается особенно ярко. Когда вы узнали о третьей беременности, какие были мысли?
Артем: Первая мысль: «О Господи!»
Екатерина: У меня где-то в подсознании мелькнуло: я все равно в декрете, может, сразу еще одного? А потом сама себя останавливала: нет, тяжело будет с погодками. Но мысль была.
— Вы делились своими мыслями с Артемом?
Екатерина: Нет.
Артем: Из этого можно сделать вывод, что женские мысли Господь слышит охотнее, чем мужские.
— Артем, вы испугались?
Артем: Я подумал: у нас совсем маленький ребенок. Что будет через девять месяцев? И, в общем, не ошибся. Сейчас все так и есть: Катя почти не спит, я сплю в соседней комнате, младшие шумные, у каждого свой «капризный» возраст. А со Степаном отдельная история: он уже не малыш, он взрослеет. Капризов меньше, но появляется характер — упрямство, принципиальность, свое «я». И это все, конечно, не так просто.
— Степану, который еще совсем недавно был единственным ребенком в семье, наверное, сложнее всего?
Екатерина: Да, ему непросто. Он понимает, что младшим уделяется много внимания. Иногда об этом прямо говорит.
Артем: Мы объясняем, что это не про любовь, а про необходимость. Я говорю ему: «Степан, когда их не было, все внимание было только тебе. Сейчас мы делим его на всех. Но тогда ты был единственным». Просим немного потерпеть.
Екатерина: И он понимает. Он в этом смысле очень принимающий. Степан такой заботливый брат. Может посидеть с малышами, поиграть, присмотреть, пока я выйду в магазин. Он любит маленьких детей.
Артем: И конечно, не упускает возможности понервировать младших. Если что-то попадает в руки Степану, двухлетнему Теону это срочно нужно. Степан говорит: «Это мое». Теон — в истерику. И мы, конечно, говорим старшему: «Ты же взрослый, отдай, чтобы он перестал плакать». В итоге младший часто добивается своего просто потому, что он маленький. Степан от этого негодует и иногда специально начинает дразнить брата. Но его можно понять. Мы, взрослые, тоже иногда специально нервируем друг друга, что уж говорить о детях.
— Как Степан отнесся к младшему? Был один младший — а тут еще младше...
Екатерина: Новость для всей семьи о третьей беременности была неожиданной. Я сама не знала, что беременна, поехала на плановый осмотр к врачу. Детей оставить было не с кем, они ждали в машине. Вышла от врача — меня трясет. Степа сразу спросил: «Ты беременна, мам?» Я сказала: «Да». — «Опять? А кто?» Я ответила, что пока не знаем. Он спросил: «Когда родится? Ты рада?» Я спросила в ответ: «А ты?» Он ответил: «Не знаю». Он хотел сестричку. Мы все ждали девочку, но...
— Но опять мальчик...
Екатерина: Но еще не вечер.
— У вас, Артем, четверо сыновей...
Артем: Значит, так должно быть — будем воспитывать мужчин.
— Если заглянуть в будущее — четыре брата... Вы уже создали им друзей и партнеров на всю жизнь.
Екатерина: Да, хотелось бы, чтобы так и было. Будем стараться. Мне кажется, все равно ты воспитываешь своим примером. Понятно, жизнь непредсказуема, но если с детства заложить правильные ценности... Звучит банально — «семейные ценности», но с возрастом понимаешь, что это самое важное: отношения с родителями, между мужем и женой. У меня ведь нет ни братьев, ни сестер. Наверное, поэтому я всегда мечтала о большой семье.
Артем: А я формально один у мамы, но рос с двоюродной сестрой — мы жили в одной квартире, поэтому она родная. Хотя разница в возрасте приличная, и все-таки она девочка, я мальчик — это другой опыт, не то же самое, что расти с братьями. Пацанам, конечно, в этом смысле веселее.
— Артем, а как ваш старший сын Тихон смотрит на братьев?
Артем: Как старший брат. Иногда — немного свысока, с позиции возраста и уже прожитого опыта.
Екатерина: Ему уже тринадцать. Он сдержанный в чувствах, но когда никто не видит... Я замечаю, как он с ними сюсюкается. Конечно, они ему небезразличны.
— У Тихона и Степана разница четыре года. Дружат?
Екатерина: Конечно. Они прекрасно ладят. Правда, и ссорятся. Но это нормально.
— А если дети захотят пойти в актерство, вы будете поддерживать или отговаривать?
Артем: Я бы скорее проговорил все плюсы и минусы. А решение все равно за ними. Просто если ребенок прямо захочет идти в актерство, значит, он уже в более или менее осознанном возрасте.
Екатерина: Степан хочет. Тихон — нет.
Артем: Тихон пока не знает. Он вроде хочет, но вроде уже и не хочет. И Тихон, и Степа уже снимались в кино — в «Кровавом матче» — документально-художественном фильме про водное поло. У них там даже был текст, и они очень органично в этой ситуации существовали.
— Когда в семье так много характеров, неизбежно встает вопрос воспитания. Как вы распределяете роли: кто у вас строгий, кто мягкий?
Артем: Сложный вопрос. Бывает, когда я включаю жесткого родителя, мне Катя говорит: «Подожди, успокойся. Помягче, потише».
Екатерина: Либо, наоборот, говорю: «Тем, я вот не справляюсь — давай ты сейчас возьмешь на себя плохого полицейского и поговоришь с детьми». Но все равно я скорее более строгая, потому что с детьми больше времени провожу.
— Есть ли помощники?
Екатерина: Пока нет, но скоро появится няня. Теон ходит в садик, станет немного легче. И мне хочется возвращаться к работе, находить время и для себя тоже. Я три года в декрете. Но я из него выпрыгивала. В прошлом году, например, успела отсняться с Артемом, будучи беременной, — в последний вагон, можно сказать, вскочила. И спектакль играла, премьеру выпустила — тоже беременная. Но это не считается.
— Расскажите, как вы выбирали имена детям: Степан, Теон и Леон... Катя, в одном интервью вы говорили, что ваши любимые мужские имена — Степан и Филипп. Как же Филипп?..
Екатерина: Филипп был любимый, да. Но как-то у Темы не сложилось с этим именем. Я хотела Теодора, но Теме тоже категорически не понравилось.
Артем: Нет, я сказал, что мне нравится Тео, но Теодор для меня — это слишком сложно для восприятия. Теодор Ткаченко, да еще и Артемович — язык сломаешь. Сразу даешь человеку какой-то тяжелый импульс.
Екатерина: В итоге неделю Тео был Ваней. Он родился, и мы такие: ну Иван. Я лежала в роддоме три дня, смотрю на него — Ваня, Ваня... А потом думаю: он вообще не Ваня. Приехали домой, Артем спал в другой комнате, и мы переписывались по СМС. Я пишу: «Артем, он, по-моему, вообще не Ваня». Артем отвечает: «Да, как-то не подходит ему». Я говорю: «Что, Теодор?» Он: «Нет, не Теодор. Давай Тео». Я: «Ну пусть тогда будет Теон». Я вспомнила, наверное, Теона, которого все знают — Теон Грейджой из «Игры престолов». Единственная ассоциация... В общем, так и получился Теон. А Леона уже подбирали, чтобы было созвучно.
Артем: Да, но мы еще посмотрели, что имя Теон действительно существует, это греческое имя, означает «богом данный».
Екатерина: А он родился в ночь на 7 января.
Артем: В Рождество, да. Вот он — данный Богом, поэтому все сложилось хорошо. А Леон — Теон, Леон...
Екатерина: Путаем все время. Особенно Артем.
Артем: Из десяти раз девять я называю их не так.
Екатерина: Мы пришли на съемку, Артем представляет нас команде: «Катя, Теон», — и отошел. Я говорю: «Да, только это Леон». Ну еще есть Степан, есть Тихон, есть собака Ластик. И когда они все вместе, я могу сказать Теону: «Ластик, не трогай...»
— Как вы проводите свободное время? За десять лет появились свои традиции?
Екатерина: Да, традиция есть: когда появляется возможность, выбираемся либо на дачу, либо куда-то подальше. Мы любим смотреть кино, есть вкусную домашнюю еду. Я люблю готовить. Любим принимать гостей. Все как у всех.
— Вы ссоритесь?
Екатерина: Конечно.
— Из-за чего? Усталость, накопленные обиды?
Артем: Претензии, мне кажется, существуют всегда. В конфетно-букетный период нравится все, а потом с годами именно то, что когда-то умиляло, начинает раздражать. Это естественный процесс. Просто со временем мы научились где-то промолчать, не реагировать. Несколько лет назад эмоции было сложнее контролировать. Сейчас гораздо реже конфликтуем. Хотя усталость и нервозность, конечно, присутствуют — мы оба довольно эмоциональные люди.
Екатерина: Я очень вспыльчивая.
— То есть итальянские страсти?
Артем: Нет, посуду не бьем.
Екатерина: Ни разу не била, кстати. Надо попробовать, говорят, помогает.
— Как думаете, за эти десять лет вы стали в чем-то похожи друг на друга?
Артем: Наверняка. Но это скорее вопрос к тем, кто наблюдает за нами со стороны. Кто-то может сказать: «О, ребята, вы даже сидите одинаково».
Екатерина: Мне кажется, мы очень разные, чисто внешне. Но когда начинаем разговаривать в компании, нам говорят: «Вы так похожи». Хотя я этого вообще не замечаю.
— А во вкусах? Например, кто-то любил одно, а со временем вкусы совпали?
Артем: Нет, у нас все по-старому: то, что люблю я, Катя не любит.
Екатерина: В девяноста процентах случаев так и есть. У нас разные вкусы — в одежде, еде, формате отдыха. Хотя, что касается кино, то здесь часто совпадаем. Артем любит активность, путешествия без остановки, лыжи. Я люблю просто полежать. Он — лыжи, я — санки.
— И как вы находите баланс?
Екатерина: Компромисс. Я могу сказать: «Сейчас я час полежу, потом поедем куда-нибудь. Потом еще полежу — и снова поедем». Мы всегда идем друг другу навстречу. Иначе невозможно построить крепкие, долгие отношения. Мы приняли решение быть вместе — значит, нужно уметь договариваться.
— Как вы видите свою семью, например, через год? В том же составе?
Екатерина: Думаю, в том же составе. Но хотелось бы, конечно, девочку. Надеюсь, что Бог нас, услышит и мы лопнем розовый шарик, но чуть-чуть попозже. Мне надо все-таки немножко выдохнуть, восстановиться. Да, Артем? Через пару лет?
Артем: Всегда есть риск получить пятого мужчину. Но я уже понял: когда женщина чего-то по-настоящему хочет, небеса прислушиваются.
Беседовала Екатерина Филимонова
Подпишись на наш канал в Telegram