Молодого артиста Федора Гамалея сегодня знают по таким популярным картинам, как «Шальная императрица», «Финист. Первый богатырь», «Бизон», «Гардемарины 1787», «The Телки», «Трофей», «Наследие»... Совсем скоро зрители увидят его в проектах «Черная любовь» и «Неземная». А ведь еще совсем недавно он был топ-моделью и спортивным блогером. О своей карьере, семье и непростом пути в кинематографе Федор рассказал в нашем интервью...
— Федор, история твоей семьи, твоего рода тесно переплелась с историей России. Один из твоих предков — герой Полтавской битвы, другой — знаменитый ученый, основатель отечественной микробиологии Николай Федорович Гамалея...
— Да, в нашем роду было немало выдающихся личностей, но, конечно, самый знаменитый из всех — мой прапрадедушка Николай Федорович Гамалея, имя которого сегодня носит Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии. Передо мной всегда и в прямом, и в переносном смысле были примеры моих выдающихся предков: бюст прапрадедушки с детских лет смотрел на меня со шкафа — я встречался с ним взглядом, как только открывал утром глаза. Мы все живем мифами и легендами, которые, помимо нашей воли, формируют нас, оказывают влияние на становление личности. Вот и я рос на историях про своих родственников.
— Николай Федорович ведь был прямым учеником Луи Пастера?
— Да, он действительно проходил у него практику. Хотя Пастер отказывался давать разрешение на создание прививочных станций в других странах, потому что не было гарантии, что его опыт будет правильно применен. Но Николаю Федоровичу все-таки удалось переубедить ученого и открыть в Одессе вторую в мире после Парижа станцию прививок от бешенства.
Мне рассказывали про то, как Николай Федорович разрабатывал вакцины, которые впоследствии спасли миллионы жизней наших соотечественников. А эксперименты с этими прививками ученый проводил на себе и на собственной жене — и только потом на пациентах, что являет собой пример безусловного героизма.
С детства помню и забавную историю, связанную с нашей фамилией: когда уже совсем пожилого прапрадедушку награждали очередным орденом, объявили с трибуны:
— Награда вручается Гамалее Николаю Федоровичу!
Он вышел и сказал:
— Спасибо большое. У меня в жизни столько всего происходило, но женщиной меня никто еще не представлял. Фамилия Гамалея не склоняется.
Николая Федоровича очень любили его студенты. Еще и потому, что у него всегда можно было «одолжить» денег. В кавычках потому, что он никогда не просил долг обратно. Я всегда думаю об этом: какой же близкий контакт, какое взаимодоверие должны быть между мастером и учениками, чтобы они без смущения могли попросить у него в долг. Для меня это означало бы, что мы болеем, горим одним делом. И когда я представляю себе тот мир, те взаимоотношения, ту любовь и общую преданность делу, у меня — мурашки по коже.
Таким же бессребреником был и другой мой предок — Семен Иванович Гамалея, основатель московской масонской ложи «Девкалион», сподвижник Николая Новикова — журналиста, издателя, ярчайшей фигуры эпохи Просвещения в России. Когда Семен Иванович, поэт и переводчик мистических и алхимических книг, вышел в отставку, ему было пожаловано 300 душ крепостных, от которых он отказался, сославшись на то, что не знает, что делать с одной-единственной душой. Но этого было мало — он раздал свое состояние нищим.
Один из его слуг, несмотря на щедрость барина, обокрал его, забрав буквально последнее, и сбежал. Когда его поймали и привели к Семену Ивановичу, тот дал предателю еще денег со словами: «Бери и уходи с Богом». За все это Семена Гамалея еще при жизни прозвали «Божьим человеком».
— Вот это и есть христианская добродетель в самом прямом ее значении.
— История Семена Ивановича неизменно восхищает меня и заставляет определенным образом смотреть на наш мир. Он похоронен в селе Авдотьино, где сохранилась церковь, в убранстве и архитектуре которой есть масонские символы — Семен Иванович ее некогда и построил. Я дважды ездил в Авдотьино на могилу предка, это примерно в ста километрах от Москвы. В 18—19 лет у меня был интерес к оккультизму. А подкреплялся он как раз историями про моего предка-масона. Говорят, что в Авдотьине существуют затопленные подземелья, в которых, как предполагается, располагались библиотека Семена Ивановича и типография, где печатались запрещенные на тот момент книги. И все это, конечно, будоражило юношескую фантазию.
— А кто из родственников оказал на тебя наибольшее влияние? Как тебя воспитывали?
— Первое воспоминание из детства, которое сейчас приходит мне в голову, как рано утром я встаю и иду в комнату к бабушке Генриетте Николаевне и мы делаем с ней зарядку. Именно бабушка вложила в нас с братом те семена здоровья, на которых впоследствии взросла наша спортивная карьера. Бабушка водила нас в бассейн, отдала меня в баскетбольную секцию, когда я попросил. Это она гуляла с нами по Воробьевым горам и читала нам, 9—10-летним, «Мастера и Маргариту», правда, пропуская моменты про Иешуа, потому что мы, дети, этого все равно не поняли бы. Нам же было интереснее слушать про приключения свиты Воланда в Москве.
Бабушка записала нас и в мультипликационную студию, мы с братом делали мультфильмы. Помимо этого, я занимался в музыкальной школе, а еще в художественной студии Михаила Лабазова.
— Кем была твоя бабушка Генриетта Николаевна?
— В первую очередь моим самым близким другом, человеком, который, что бы я ни делал, всегда верил в меня и во всем поддерживал. Когда в юности я стал заниматься модельными съемками, ходил по подиуму, снимался в рекламе, она всегда ждала моих подробных рассказов и гордилась мною. Меня это очень грело. Бабушка в любой ситуации могла мне дать правильный совет и напомнить, кто я есть. Именно в диалоге с ней, спокойном, за чаем, я открывал себя. Она называла меня Федушей, от слова «душа». Ее не стало недавно, и мне ее очень не хватает.
— А чем она занималась в профессиональном плане?
— Бабушка в свое время помогала режиссеру Михаилу Ароновичу Литовчину создавать ГИТР — Гуманитарный институт телевидения и радиовещания, была деканом факультета журналистики, потом проректором. Работала в Музее кино — была организатором и куратором выставок. Еще работала во Всесоюзном бюро пропаганды советского киноискусства, была личным ассистентом первого секретаря правления Союза кинематографистов Элема Климова, а также редактором на ряде фильмов, директором которых был Марк Рысс. А по жизни была экстремалом, ходила в горы. Антонина, моя тетя, старшая сестра моей мамы, родилась в горах. На Эльбрусе бабушка познакомилась и с моим будущим дедушкой — геологом Юлием Гамалея.
Юлий был внуком Николая Федоровича от любимой дочери — моей прабабушки Маруси. Ее супруга Цезаря Исидоровича Эрдели репрессировали, следы его потерялись, и Николай Федорович усыновил своего внука Юлика. Я прабабушку не застал, но по рассказам знаю, что она была женщиной с дворянскими манерами, никогда не работала и не выходила из комнаты до 12 дня, потому что занималась своим туалетом. И конечно, они с подружками, как истинные дамы, скрывали свой возраст, даже в паспортах меняли цифры.
К огромному сожалению, не застал я и дедушку Юлия. А человеком он был очень интересным, разносторонним, спортивным, творческим. По работе часто уезжал в разведывательные экспедиции. Одна из командировок была на Кубу, куда с ним отправились и бабушка с мамой. Дедушка и в Африке работал. У него там даже была ручная домашняя обезьянка. Мне мама рассказывала, как ее отец писал из Африки письма, как придумывал для нее сказки. Это были очень живые истории, которые потом мама пересказывала мне маленькому.
Дедушка Юлий еще и стихи писал. Вообще был очень талантливым. С юных лет дружил с Марком Захаровым. И даже для себя, для развлечения занимался у него в актерской студии — выходил на сцену. Семья жила на Пресне в небольшой трехкомнатной квартире, которая некогда служила рабочей для моего прапрадедушки Николая Федоровича — неподалеку находился институт повышения квалификации врачей. Жили же академики на Ленинском проспекте, но та квартира ушла вместе с прапрадедом. А в квартиру на Пресне Юлий часто приводил своих друзей, в том числе и будущего знаменитого режиссера, элементарно помыться — квартира с отдельной ванной комнатой считалась в те годы роскошью.
Жизнь Юлия Гамалея оборвалась трагически: дедушка погиб как герой, преодолевая горную реку. Как уже говорил, его я никогда не видел, но для меня он всегда был тем человеком, кумиром, с которым я с детства вел внутренний диалог, на кого подсознательно мне хотелось быть похожим.
— Какие были основные принципы воспитания твоих бабушки и мамы?
— Объяснить нам с братом всю широту и многообразие этого мира — вот, наверное, что было главным. Нам с детства прививали понимание, что мир очень вариативен. И что люди бывают разные, но все они равны, и нужно безоговорочно принимать и уважать выбор каждого!
Думаю, любой человек считает, что его мама — самая лучшая, и я тоже придерживаюсь этого мнения. В материальном плане жизнь нашей семьи в девяностые, когда я рос, мало чем отличалась от бытовой жизни других семей. Но вот в духовно-культурном... Мама делала все для того, чтобы мы с братом никогда не чувствовали, что в семье есть какие-то проблемы, с деньгами или иного характера. Знаю, что она специально ездила в аэропорт, чтобы порадовать нас, детей, киндер-сюрпризами, которые можно было приобрести только там. Но это, конечно, мелочи по сравнению с тем, сколько она делала для нашего развития и благополучия.
Каждые выходные мы обязательно подолгу гуляли и беседовали абсолютно обо всем, на самые взрослые темы — запретных вопросов не было. Мама всегда говорила, что мы должны быть друзьями, делиться друг с другом, доверять — именно так она выстраивала с нами диалог. У нас не было табуированных тем. Мы с детства слушали пластинки выдающихся музыкантов: Queen, Майкла Джексона, знали их истории и уважали личностный выбор. Вместе c родителями смотрели фильмы мирового авангарда, которые детям в обычных семьях не принято показывать.
Папа же приучал нас самостоятельно приобретать какие-то технические навыки. Помню, подарил брату велосипед с мотором. Один день катаешься на нем, а потом пять дней чинишь. Недавно, когда я папе об этом напомнил, он ответил: «Так в том и была суть, чтобы вы сами разобрались, как устроен и работает двигатель».
— По отцу у тебя тоже выдающиеся предки — Радловы. Твой прапрадед — профессор Всероссийской академии художеств Николай Эрнестович Радлов — иллюстратор, карикатурист, много печатался, в том числе и в знаменитом «Крокодиле». Его брат — режиссер, драматург и теоретик театра Сергей Радлов — работал с Всеволодом Мейерхольдом, создал свой театр в Ленинграде...
— Да. А моя прабабушка Лидия Николаевна Радлова окончила физмат ЛГУ и в 40-х годах переехала из Ленинграда в Москву. Она была астрономом. Со своим мужем Борисом Юрьевичем Левиным, исследователем космоса, написала детскую книгу «Астрономия в картинках», которую проиллюстрировала ее дочь Елизавета. Книга до сих пор переиздается, переведена на многие языки. Бабушка Лиза — кладезь невероятных историй. Мы с братом Даниилом даже приезжали записывать на диктофон ее фантастические рассказы. Например, у бабушки хранится письмо от Иосифа Бродского, ей адресованное.
— Здорово, что тебя всесторонне развивали. А что у тебя самого в юности вызывало наибольший интерес?
— Я занимался в музыкальной школе по классу флейты, но мечтал обучаться игре на саксофоне. И вот когда оставался всего лишь год до момента, когда можно было перейти на саксофон, увлекся экстремальными видами спорта, заболел скейтбордом, и это увлечение очень быстро заполнило всю мою жизнь. Музыкальную школу я бросил.
Скейтборд мне подарил невероятные ощущения подростковой свободы. А это как раз тот возраст, когда хочется ощутить свою самостоятельность, независимость. Потому логическим продолжением моего увлечения этим спортом стало то, что в 13 лет во время летних каникул я пошел работать. С братом Данилой мы устроились в частную киностудию курьерами.
Следующим летом я уже работал курьером и помощником офис-менеджера на радио «Максимум», а эта радиостанция на тот момент была, наверное, одной из самых крутых...
Уже в старших классах волей случая я оказался на должности промоутера в знаменитом клубе «Дягилев». В 14 лет меня захватила московская ночная жизнь, у меня появилась соответствующая компания ребят, с которыми мы тусовались напропалую. Спорт в тот период забросил. И как только у меня появилась возможность стать частью этой ночной индустрии развлечений, получить новый опыт, я ею воспользовался. Сегодня подобное кажется невозможным, но в нулевых подросткам было доступно многое, в том числе работа в такой, казалось бы, взрослой индустрии. Представляете, я, 11-классник, работал в одном из самых крутых ночных клубов столицы!
— Хотелось нравиться девчонкам?
— Для меня всегда самой сильной мотивацией в жизни были женщины. Чего бы я ни пытался добиться, какие бы трансформации ни претерпевал — все это было ради девушек.
— А когда у тебя началась модельная карьера?
— Наверное, на первых курсах института. Когда пришло время определяться с профессией, бабушка как бы невзначай познакомила меня с замдекана режиссерского факультета ВГИКа. Но на тот момент режиссура и актерство казались мне профессиями несерьезными. Большинство же моих друзей и знакомых из клубной индустрии учились в экономических вузах. Поэтому и я выбрал обучение в Плехановской академии, поступил на маркетинг. Но уже ко второму курсу понял, что это мне не очень-то и интересно, но в силу упертости характера решил довести свое образование до конца. На втором году обучения в мою жизнь, как это часто бывает, вмешался случай. Девушка, с которой я встречался в то время, работала фотографом и предложила сделать мне портфолио. Я отнес его в модельное агентство. Мне было 17 лет, и ни о какой модельной карьере я тогда и не помышлял, мои интересы лежали совсем в иной плоскости. А тут вдруг мною заинтересовались в агентстве и даже предложили поехать работать за границу! Но я учился в институте, поэтому никуда не полетел. Зато начал зарабатывать деньги различными съемками в Москве. Это были и модельные съемки, и видеореклама, и клипы. Тогда-то я впервые, наверное, и столкнулся с необходимостью решать небольшие актерские задачи, отыгрывать что-то в кадре.
— Твоя спортивная карьера развивалась параллельно? Как ты начал вести свой блог?
— У меня появилась семья, когда я был еще студентом, впервые я стал отцом в 20 лет. А модельных заработков не всегда хватало, чтобы обеспечивать семью. Тогда я и стал задумываться о деле, которое могло бы приносить более стабильный доход. Поэтому по окончании института пошел работать в компанию, занимавшуюся продажей органических фермерских продуктов. Я был директором по логистике и директором упаковочного цеха. Но несмотря на хорошую стабильную зарплату, меня не покидало ощущение, что я занимаюсь не своим делом, что есть профессии поинтереснее. Мне не хватало творчества, разнообразия. А еще с моей первой супругой Жанной мы мечтали о путешествиях. И вдруг спустя полтора года моей работы в компании мне написал агент, который предложил продолжить модельную карьеру уже на международном уровне, что, конечно, меня очень заинтересовало, потому что появилась возможность наконец-то покинуть офис. И первая поездка по контракту состоялась в Бангкок, куда ко мне приехала беременная супруга с маленьким сыном. Дальнейшие командировки у меня были запланированы в Турцию, Америку, Европу...
После работы в Нью-Йорке мне предложили контракт в Париже, но срочно нужно было похудеть с 50-го размера до 46-го, и я ударился в йогу и бег. Мне недавно попался ролик, где я еще на кнопочный телефон записываю видео, как еду на кастинг. Тогда вообще не было видеоблогов, а я уже на Nokia пытался снимать видеодневник, потому что мне элементарно было не с кем поговорить. Так вот, в этом видео я рассказываю о том, что сейчас схожу на кастинг, потом пойду в спортзал, после побегаю... Представляете, в то время для меня было нормой позаниматься на тренажерах в зале, а потом еще и побегать! Я горел спортом, ЗОЖем, полезным питанием, а так как в эпоху увлечения скейтом заработал немало травм, переросших в хронические проблемы, изучал и проверял на себе разные реабилитационные практики. Как тут не вспомнить Николая Федоровича Гамалея, который испытывал на себе прививки.
— А как появился популярнейший спортивный блог GoBro, который вы вели с братом?
— Все мои поиски и спортивный опыт переросли в блог благодаря Даниле. Фактически он стал нашим продюсером — брат более организованный, системный человек, нежели я. Как-то после совместной пробежки мы остановились передохнуть. Я уже готов был бежать дальше, а он сказал: «Стой». Сфотографировал меня, я его. Потом мы сделали коллаж, совместив половины наших лиц — и с этого началась история нашего блога. Из моего хаоса Данила вылепил структуру, которая стала понятной и интересной другим людям. Наш блог быстро стал популярным, и нас пригласили работать на канал «Матч ТВ», где мы были не только ведущими, но и редакторами собственной программы. На этом канале у меня появилась и передача «Спорт для твоего ребенка», которую мы вели вместе с моим маленьким сыном Лаврентием. «Тестили» с ним различные виды спорта, я делился со зрителями своими комментариями и впечатлениями как родитель, а он — как ребенок. А вместе с братом параллельно с работой на ТВ и блогом мы стали капитанами бегового клуба, с которым проехали полмира, участвовали в международных забегах. Были продюсерами, начали генерировать контент. Сделали фильм, который, к сожалению, не вышел. Сняли много классной рекламы для Adidas.
Но в какой-то момент я почувствовал, что перегорел. И мне захотелось двигаться дальше. Тут меня позвали на кастинг телеканала «Пятница!» — искали ведущего в шоу «Орел и решка». Для меня эта возможность стала своего рода апогеем моей публичной карьеры, квинтэссенцией всего того, чем я горел столько лет, и надеждой на то, что проект может перерасти во что-то очень значимое и серьезное. Это длинная история с последующим разочарованием... Кастинг я успешно прошел. Но когда меня утвердили, мы с моей второй супругой Василисой были в Африке. Я буквально оказался в плену обстоятельств и в итоге сам отказался от этой работы. Не скрою, очень переживал, что так сложилось, потому что долго шел к этому глобальному проекту, который мог бы подарить мне стабильность. И именно Василиса тогда поддержала меня и дала новый стимул, сказав: «А не хочешь ли ты попробовать себя в актерстве, в кинематографе?»
— И ты всерьез задумался о карьере артиста?
— К тому моменту у меня уже был опыт съемок в кинопроектах. Я, например, снялся в детском фильме, названия которого сейчас и не помню, сыграл злодея. Были еще несколько эпизодических ролей и огромный опыт съемок в видеорекламе, где мне тоже приходилось выполнять определенные актерские задачи.
Я всегда обожал съемочную площадку, там мне все казалось очень простым и понятным. Человек без профильного образования, я, приходя на съемку, искренне удивлялся актерам, которые что-то ищут, мечутся, переживают. Не понимал, чего они так выкобениваются, ведь задача режиссера абсолютно понятна. Зачем же так наигрывать? Каким же наивным и самоуверенным я был! И только спустя время, когда появились первые главные роли в фильмах и я подошел к профессии артиста осознанно, ощутил волнение и трепет, которые испытывают профессионалы. Мне первое время очень не хватало навыков актерского ремесла, школы. Но я стал усердно учиться, готовиться к каждой роли, заниматься с коучами мастерством, посещать различные актерские мастерские и курсы, изучать специализированную литературу, упорно приобретать навыки, необходимые для той или иной роли. Несмотря на успехи в актерской карьере, сегодня я продолжаю заниматься, совершенствоваться в профессии.
— Мы с тобой познакомились на съемочной площадке новых фильмов о гардемаринах Светланы Дружининой. Я был ассистентом режиссера, а ты играл одну из главных ролей — капитана Джулиано де Ломбарди. Как ты попал на проект?
— Ну все-таки я был заметной фигурой в отечественном модельном бизнесе — снимался для журналов GQ, Men’s Health и других глянцевых журналов, в рекламе, в клипах... И получается, что все это было моей инвестицией в будущее, которая позволила нужным людям меня заметить. И вот мне написала Любовь Сергиенко — кастинг-директор «Гардемаринов». Светлана Дружинина на роль капитана искала типаж, под который я подходил. И меня пригласили на пробы на «Мосфильм».
— Надо заметить, что Светлана Сергеевна в этом смысле смелый режиссер, она готова работать с непрофессионалами, если они соответствуют ее представлениям об образах героев. Так когда-то в ее картине «Принцесса цирка» снялся студент МГИМО Игорь Кеблушек, а в «Гардемаринах» выпускник того же МГИМО Михаил Мамаев, народный художник России Владимир Суровцев, сыгравший роль Суворова, и ты...
— Да, я пришел на «Мосфильм», и, слава богу, Светлана Сергеевна не просила меня ничего отыгрывать. Им с Анатолием Михайловичем Мукасеем хватило визуальной составляющей моей удачной фотопробы в гриме.
А я, честно говоря, был в панике, но Светлана Сергеевна мне сказала: «Федя, ты только не стригись и не брейся. Учи монолог Мцыри». Она как режиссер и в прошлом актриса увидела во мне что-то, поняла, какой ключик надо дать, чтобы я начал погружаться в образ. Я же со своей стороны стал усердно изучать труды Константина Станиславского, Михаила Чехова, ходить на занятия по актерскому мастерству, по фехтованию.
— С чем ты столкнулся на съемочной площадке «Гардемаринов», с какими проблемами?
— Мне было очень сложно во всех смыслах. Тем более что у Дружининой довольно жесткая методика. Знаете, как некоторых детей учат плавать, просто бросая в воду... Но со мной она старалась быть внимательной, понимала, что на меня нельзя давить, что я сам дойду до сути. Конечно, я первое время метался, не все понимал, не все воспринимал. На съемочной площадке ведь одновременно происходит очень много разных процессов, хочется и нужно во всем разобраться, а времени нет — ты уже в кадре. Хотя прежде, как уже говорил, мне казалось, что на съемочной площадке я как рыба в воде. Но такая иллюзия возникает, лишь когда ты смотришь на процесс поверхностно, не погружаясь. А я с каждым днем все острее понимал, сколько всего мне еще предстоит узнать, изучить, освоить. И сегодня продолжаю жадно учиться, совершенствоваться от проекта к проекту.
Я с теплом вспоминаю работу в «Гардемаринах», хотя 2019 год выдался для меня очень сложным. За три недели до съемок мне сделали операцию на позвоночнике. Я пролежал под наркозом 9 часов, и на протяжении месяца мне нельзя было садиться — только находиться либо в горизонтальном, либо в вертикальном положении. И когда приехал в Севастополь на натуру, конечно, не сказал Светлане Сергеевне о том, что мне запрещены физические нагрузки. Боялся, что снимут с роли. А первое, что меня ждало на месте, — это занятия с каскадерами. Одним из упражнений, которые нам требовалось сделать, был кувырок. Конечно, я его выполнил наравне с другими артистами, несмотря на запреты врачей. Но после подошел к главному постановщику трюков и честно признался, что не могу полноценно заниматься физподготовкой. Однако в кадре во время съемок все трюки выполнял сам, участвовал во всех боевых сценах с драками — дублеров у меня не было.
Сейчас я уже знаю себе цену, а остальным необязательно знать, сколько времени, сил и энергии я потратил на то, чтобы стать артистом. Я четко понимаю, что умею, что могу дать картине, образу, партнеру, а что мне еще предстоит подтянуть, чему научиться.
— За семь лет карьеры в кино у тебя уже собралась весьма солидная фильмография — и это не проходные картины, а запоминающиеся герои в ярких проектах.
— И тем не менее, несмотря на мой опыт, я все еще нередко сталкиваюсь с неприятием со стороны некоторых профессиональных артистов. Когда они узнают, что у меня нет диплома об актерском образовании, скептически протягивают: «Ну понятно...» Но я не обижаюсь, не комплексую — принимаю и понимаю их позицию. Все-таки они прошли четырехлетний путь обучения, состоящий из сотен академических часов, посвященных актерскому мастерству, сценречи, хореографии. Мне же пришлось осваивать эту дорогу самостоятельно, и по факту это заняло у меня даже больше времени, нежели бы я проходил актерские университеты.
— И сегодня ты заслуженно снимаешься в главной роли в масштабном проекте «Черная любовь». Какие впечатления у тебя от участия в этом сериале?
— Его снимает очень опытный режиссер — выпускник режиссерской мастерской Марка Захарова в ГИТИСе Сахат Дурсунов. Напомню читателю, что Марк Анатольевич был другом моего дедушки Юлия Гамалея. И сегодня в некоторые моменты съемок я вдруг, глядя в глаза Сахата, вижу в них улыбку Марка Захарова, который говорит со мной, как со своим приятелем Юликом, и подсказывает мне, что делать. В такие моменты наш диалог с режиссером становится очень масштабным — намного шире, глубже и объемнее индивидуальных амбиций. И возникает страстное, искреннее желание делать общее дело классно и убедительно.
Я верю, что, работая в искусстве, мы исполняем некую миссию. Мы несем глобальный культурный код и работаем для того, чтобы открывать людям мир, помогать им его познавать, расти над собой.
— Этот проект снимается по законам очень популярных сейчас турецких сериалов. Что ты об этом думаешь?
— Мне кажется, что турецкие сериалы оказывают терапевтический эффект на зрителя. Насколько я знаю, многим людям подобные киносаги помогают переживать сложные моменты. Ты наблюдаешь за эмоциональными качелями героев и будто извлекаешь из себя что-то негативное, очищаешься. Я верю в то, что и мы несем нашим проектом некое благо зрителям. У нас очень классная команда, нет ни одного человека на площадке, который бы относился к делу посредственно.
У нас работают молодые операторы, они лишь недавно окончили ВГИК и еще не растеряли свое художественное видение. Горят делом и снимают все очень качественно, красиво. И работают такие актеры, как, например, Федор Гамалея, для которого, по большому счету, это первая главная роль такого масштаба, и он из кожи вон лезет, чтобы сделать каждую сцену убедительной.
— Давай поговорим о твоих детях. Часто с ними видишься?
— Я пытаюсь уделить им все свободное время, которое у меня есть.
— Ты по сегодняшним меркам довольно рано стал отцом в 20 лет.
— Неоднократно, выходя со своими детьми из скейт-парка, компьютерного клуба или возвращаясь из совместной поездки, я вдруг ловил себя на мысли, воспоминании, что в свои 13 лет думал о том, как когда-нибудь буду со своим сыном ходить в скейт-шоп и покупать доски ему и его друзьям. Вот такая у меня была мечта — стать молодым отцом, быть другом своему сыну. И чудо в том, что те картинки, которые я в 13 лет рисовал в своем воображении, сбылись. А все потому, что желания мои были искренними и честными.
— Видишь свои черты в детях?
— В Лаврике меня поражает одно свойство, у меня его как раз нет, и я до сих пор работаю над тем, чтобы оно появилось. Сын очень упорядоченный и четкий. То есть если вы о чем-то договорились с ним на 11 утра, то он в это время будет как штык, во всеоружии. У него просто нет других вариантов. Это отличное мужское качество, и оно у него развито на каком-то рефлекторном уровне. Если у Лаврентия назначено занятие с репетитором, он никогда его не пропустит, в то время как я прогуливал все, что мог. И в этом его сверхсила.
— А чем сын увлекается?
— Сейчас Лаврентий занимается картингом. Мне видится, что это своего рода реальное воплощение его любви к компьютерным играм. Компьютерные игры подразумевают определенный уровень сосредоточенности, картинг же совмещает гиперсосредоточенность с физической нагрузкой. То, как сын выжимает себя на гонках за 15 минут заезда, сравнимо с полуторачасовой сложной тренировкой. Но и в спортзал он ходит регулярно. Сейчас Лаврентию 15 лет, и то, чем он по-настоящему был занят последние полгода, — так это подготовкой к ОГЭ, занятиями с репетиторами.
В будущем сын хочет поступать в Бауманку. Но у него и гуманитарные навыки отлично развиты. Лаврентий замечательно, по-взрослому может рассуждать на темы литературы, кинематографа, искусства. У него очень хорошие коммуникативные навыки — и это тоже его суперспособность. Дети у меня очень насмотренные, у них сформирован хороший вкус к искусству: и с бабушкой, и со мной они регулярно ходят на выставки, мы смотрим хорошее кино.
Сын, слава богу, восприимчив к моим советам. Но иногда, когда мне хочется ему что-то передать, я осознаю, что мой опыт — всего лишь мой собственный и я не могу своим примером научить сына поступать правильно. Поэтому все, что мне остается, это рассказывать ему, как я себя вел, когда оказывался в схожих ситуациях. Но мой пример ни в коем случае не является эталоном решения той или иной жизненной задачи. Это лишь вариации на тему. Зато в диалоге с сыном путем совместных рассуждений мы пытаемся найти наиболее выигрышный сценарий для его действий. Тут важно, чтобы к принятию окончательного решения ребенок подходил осознанно и самостоятельно, опираясь на родительский опыт. А если он вас не слышит, ставит блок — это, возможно, говорит о том, что вы не умеете найти к нему подход. Если сын меня не слушает, значит, я неправильно доношу до него информацию.
— А Лиза?
— Дочь сейчас в подростковом возрасте, ей 13 лет, и, конечно, как и всех девчонок, ее интересуют вопросы собственной внешности, косметики, нарядов и тому подобного.
Лиза обладает удивительным видением, у нее взгляд на мир, как у настоящего художника. Она часто рисует или создает своими руками какие-то метафоричные художественные высказывания, иногда даже сама не осознавая, что они могут означать. И в этой восприимчивости к миру, я думаю, важную роль играет ее музейная насмотренность, которой немало поспособствовала моя мама, постоянно водившая внуков на выставки.
Лиза посещает актерскую студию, занимается речью, английским языком... Дочь уже делилась со мной, что хотела бы попробовать себя в актерстве и моделинге, спрашивала моего совета. И я вижу, что у Лизы есть для этого соответствующие внешние данные. Она и правда очень красивая. Мы с Лизой любим ходить в определенные кафе. Есть такие заведения, которые уже стали «нашими», куда мы из раза в раз ходим есть мороженое или ужинать. И когда сидим и общаемся, к нам нередко подходят люди и искренне удивляются тому, что у меня уже такая взрослая дочь. Я подмечаю, что окружающие обращают на Лизу внимание.
— Твоя жена Василиса ладит с ними?
— Да-да, конечно! Это же мои дети, наша жизнь.
— Василиса Гусарова — успешный стилист и креативный директор, работающий на стыке рекламы, моды и искусства. Вы давно вместе?
— Десять лет, семь из них в браке. У нас с женой всегда открытый диалог. Наши отношения — это отношения очень близких по духу людей, которые стараются видеть, слышать и поддерживать друг друга.
Нас с Василисой объединяет и образ жизни. Это касается и наших профессиональных интересов — самоотдачи в работе и пристрастия к активным видам отдыха. Когда мы только познакомились, сразу пошли кататься вместе на скейтах. Будущая жена летала со мной на забеги, участвовала в марафонах. Выезжая на море, мы вместе занимаемся серфингом. Катаемся на лыжах, ходим в походы.
— А чем тебя эта девушка покорила?
— Чем меня Василиса зацепила и до сих пор цепляет, так это каким-то очень тонким, чутким пониманием, ощущением мира, знанием того, как и что сделать, чтобы все вокруг было справедливым, правильным и гармоничным. Ну и представление о справедливости у нас сходится, конечно. Иначе мы не были бы так долго вместе. Помимо того, у Василисы невероятные интеллектуальные способности, она меня неизменно поражает. Я думаю, что, если люди десять лет вместе, значит, как-то они сопрягаются, гармонично дополняют друг друга. Другое дело, что понятие «любовь» невозможно описать. Оно не умещается в словах.
— Федор, у тебя огромная нагрузка — съемки, семья, дети. Как ты расслабляешься?
— Для меня самое главное — восполнять энергию, которую я трачу на съемках. И ничто так не наполняет меня, как времяпрепровождение с людьми, которых я сильно люблю, будь то Василиса, дети, мама или близкие друзья. Конечно, не забываю я и о спорте, который помогает мне всегда оставаться активным и увлеченным жизнью человеком.
А еще люблю ходить в ночные клубы, в места, где меня никто не знает и где не встречу ни одного знакомого. В такие моменты я могу дать свободу своему телу в танце, главное, чтобы музыка была классная. Но хочу подчеркнуть, что не выпиваю в клубах, я вообще почти не пью. Танцы для меня — тоже своего рода кардионагрузка.
А когда из клуба выхожу на улицу покурить, бывает, ко мне подходит кто-нибудь навеселе и заводит разговор: «А ты, наверное, модель?» Я всегда отвечаю: «Нет». И тогда мне начинают советовать: «Тебе обязательно нужно пойти в модели! У тебя точно получится!»
— И что ты им отвечаешь?
— Я говорю: «Да-да, спасибо. У меня точно все получится».
Беседовал Павел Соседов
Подпишись на наш канал в Telegram