«У Джеки чана не было ни капли звездной болезни. Когда он увидел, что я мерзну, подошел ко мне и укутал мои ноги пледом, и потом не раз подходил, чтобы его поправить. Для него это нормально».
— Нонна, у вас недавно был юбилей, поздравляем! Как его отметили?
— Я родилась в Одессе. Наверное, поэтому всегда старалась свой день рождения отмечать у моря. Когда в течение нескольких лет в этот день играла в родном городе свой спектакль «Варшавская мелодия», то на следующий обязательно отправлялась на прогулку на яхте — с близкими людьми, с друзьями.
В последние годы отмечаю праздник на Адриатическом море, в Греции — и тоже с семьей, с друзьями. Арендуем «лодочку» и выходим в море. В этом году из-за моего напряженного графика традиция чуть изменилась. Мой день рождения мы встретили в Ярославской области, в нашем прекрасном доме в селе Вятское. А в Грецию поехали чуть попозже и там отметили юбилей моей мамы (в нашей семье этот год вообще богат на юбилеи). И конечно, без выхода в море на яхте не обошлось!
— Некоторые артисты любят шумно отмечать свои праздники, а тем более юбилеи: приглашают в ресторан десятки, если не сотни гостей. А кто-то, наоборот, в этот день предпочитает спрятаться, укрыться от всех, уехать куда-то в глушь...
— И я так делаю: для меня главное не быть в этот день в Москве. Но все равно гостей ко мне приезжает немало: и в Грецию, и в этом году в Вятское.
— Какой день рождения был самым запоминающимся для вас?
— Накануне моего 50-летия я думала, что это будет самый грустный день в жизни. Но муж (Александр Нестеров, актер и режиссер. — Прим. ред.) сумел сделать его самым счастливым! Саша в Одессе устроил невероятный праздник, целый квест по местам моего детства (готовил три месяца)! На старинном автомобиле мы приехали во двор, где я родилась, побывали там, где впервые снялась в кино, — в саду Пале-Рояль, в моей школе, театральной студии. И везде меня ждали друзья! А на Тещином мосту саксофонист играл мою песню «Платановый рай». В тот день я плакала от счастья, потому что все было так трогательно! Этот праздник — лучший подарок мужа за 20 лет нашей совместной жизни.
— А грустить приходилось в день рождения?
— Да... Пять лет подряд в свой день рождения на сцене Одесского ТЮЗа я показывала спектакль «Варшавская мелодия», который сделала на собственные средства.
— Почему играли эту постановку именно там?
— Мне очень хотелось помочь театру. Дело в том, что директором ТЮЗа работал Женя Бубер, к сожалению, он не так давно умер, всего в 51 год... Мне было десять лет, мы с ним вместе играли в одном спектакле, он — Питера Пэна, я — Венди. Когда в очередной раз приехала в родной город, Женя меня позвал в свой театр, мол, приди, посмотри. Пришла и ужаснулась, в каком состоянии здание: детям штукатурка сыплется на голову! И поняла, что я хочу помочь.
Тогда как раз строила дом свой в Одессе. Взяла из приготовленных на это денег определенную сумму и сказала: «Женя, давай сделаем спектакль, выручка от которого поможет навести порядок в здании». Из Новосибирска пригласила режиссера Сергея Михайловича Дубровина. Он когда-то был ведущим артистом Русского драмтеатра в Одессе и моим педагогом в театральном классе (я там училась, когда мне было 15—16 лет). И мы сделали спектакль, который в течение пяти лет я каждый месяц играла в ТЮЗе — бесплатно, отдавая все сборы на нужды театра.
За «Варшавскую мелодию» получила все мыслимые на то время украинские премии, включая «Гордость Одессы». А в 2016-м националисты меня не пустили в город. «Гордость Одессы» не пустили домой, на родину! Вот так печально этот прекрасный проект закончился. И тот день рождения, когда я не смогла приехать в Одессу, для меня был самым печальным...
— Вы упомянули, что в этом году в вашей семье много юбилеев. В июне вы выложили фото с дочкой Анастасией и очень трогательно поздравили ее с 30-летием. Скажите, дочь похожа на вас?
— Совсем не похожа! Точнее, внешне — лицом, фигурой — Настя явно пошла в меня. А вот по характеру она совсем другая. Я всегда была эмоциональной, открытой, с распахнутым сердцем девочкой, очень влюбчивой. А Настя человек закрытый, сдержанный, уравновешенный. Даже с самыми близкими она не показывает ярко свои эмоции и переживания, держит их в себе — в отличие от меня.
— Насколько вы повлияли на дочь в выборе профессии? Хотела ли она стать, как мама, актрисой?
— Настя ходит на все мои премьеры, смотрит все фильмы и телешоу с моим участием, но сама стать актрисой никогда не хотела. И мы сразу поняли, в чем ее дарование, и стали его развивать. У Насти всегда был явный талант к рисованию. Поэтому мы забрали ее из музыкальной школы и отдали в художественную, которую она окончила с красным дипломом. А дальше выбрала специализацию «график-иллюстратор», по которой училась в университете в английском городе Кембридже. И сейчас дочь работает в одной московской рекламной компании. А еще увлекается косплеем — часто побеждает в конкурсах.
Что касается актерской профессии, то в детстве Настя однажды снялась в кино. В сериале «Утесов. Песня длиною в жизнь», который снимали 20 лет назад, я играла роль Антонины Ревельс, второй жены певца. Съемки шли в Одессе, я приехала туда с дочкой. Когда стали искать девочку на крошечную роль сестры Утесова в детстве, предложила режиссеру: «Давайте попробуем Настю. Там же всего один съемочный день». Пришли на площадку, я дочке сказала: «Ну что же, Настя, давай в кадр». Дочь все, что ей сказал режиссер, выполнила. Но никакого впечатления работа на площадке на дочку не произвела, кино она не заболела.
— А сын Илья — у него этот год юбилейный, ему исполнится 20 лет — тоже не захотел становиться актером?
— Да, тоже. Потому что мы с Сашей с раннего детства ему объясняли, что туда ходить не надо, что профессия очень сложная и непредсказуемая. Слава богу, сын нас услышал и все понял.
Кстати, Илья, как и Настя, однажды вместе со мной снялся в кино. Пять лет назад в комедийном сериале «Гелий-3», действие которого происходит в недалеком будущем на Луне, он сыграл моего сына. Но по разным причинам сериал так и не вышел, поэтому я не увидела, что там получилось. На съемках Илья чувствовал себя довольно уверенно, но актерской профессией не загорелся.
— И чем Илья сейчас занимается?
— Я думаю, он еще ищет себя. Сын учится в Высшей школе экономики на факультете креативных индустрий. А еще серьезно занимается музыкой. У него есть соответствующее образование — он окончил музыкальную школу по классу саксофона. А потом сын решил заняться гитарой, попросил меня взять педагога. И сейчас уже играет лучше папы (Саша, к слову, в свое время окончил ДМШ по классу трубы и играл в известном молодежном духовом оркестре).
В музыке Илья добился больших успехов: выступает с хорошими группами, делает прекрасные аранжировки. Замечательная питерская поэтесса Юля Мамочева подарила мне текст песни «Мама», на который композитор Марина Гутенева написала мелодию. И я подумала: «Раз у нас песня называется «Мама», хорошо бы было, чтобы ее аранжировал мой сын». Так получилась замечательная композиция, мы ее записали на студии. Я уже пела «Маму» на концертах, выкладывала у себя в соцсетях.
А в прошлом году спела ее на очередном сборе «гришайцев», выпускников моего курса в ГИТИСе — факультет новых направлений сценических искусств, специализация «Артист эстрады». Мы, как всегда, собрались у меня в загородном доме, по традиции устроили на ступеньках импровизированную сцену и организовали концерт. И как же мне было приятно, когда мои ребята, мои ученики попросили: «Нонна Валентиновна, вы споете нам «Маму»? Такая крутая песня, так нам понравилась!» Меня очень растрогали эти слова, то, что песня «зашла» молодежи, запала в сердце...
— Раз мы вспоминаем о юбилеях, давайте поговорим о подарках. О каких презентах мечтали в детстве и юности, учитывая, что тогда была эпоха дефицита и приличные джинсы или сапоги очень трудно было достать...
— Вы знаете, у меня всегда была одна-единственная мечта — поступить в Москве в театральный институт и стать артисткой. А о чем-то материальном как-то и не думала. Но при этом я всегда была очень хорошо одета. Моя бабушка по материнской линии Александра Николаевна фантастически шила. Могла просто увидеть наряд в журнале мод и потом без выкройки его повторить! Причем не только простые платья и юбки, но и пальто. А однажды сделала для меня шляпу-капор, вы представляете?! В общем, я всегда была одета как куколка!
— Бабушкин талант к шитью вам передался?
— Нет, ни в малейшей степени... Так вот, возвращаясь к теме презентов: для меня самые важные и желанные подарки — творческие. То есть новые роли, новые проекты, в создании которых участвую. К этому юбилею таких больших подарков у меня два. Во-первых, в Театре РОСТА в Царицыно, которым руковожу уже 12 сезонов, с режиссером Ириной Пахомовой мы недавно выпустили спектакль «Брак по-итальянски, или Филумена Мартурано» по пьесе Эдуардо Де Филиппо. И я сыграла роль своей мечты, к которой шла долгие годы, так меня зацепил характер героини.
— Вы начали мечтать после того, как увидели знаменитый фильм с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни?
— Нет. Хотя, конечно, я его видела очень давно и с тех пор не пересматривала.
— А спектакль «Город миллионеров» по этой пьесе в «Ленкоме» с Инной Чуриковой и Геннадием Хазановым в свое время вы смотрели?
— Нет. Я просто почитала пьесу, и мне так захотелось сыграть Филумену... В моей жизни был очень дорогой для меня человек, мой учитель в Щукинском училище Михаил Борисович Борисов. Он ходил на все мои спектакли и вообще вел по жизни, его профессиональное мнение было для меня определяющим. Это он, будучи завкафедрой эстрадного искусства в ГИТИСе, сказал: «Нонна, ты обязана, пока играешь в театре и кино, преподавать. Должна быть играющим тренером». И привел меня в этот институт. А еще лет десять назад в одном нашем разговоре он произнес: «Ты должна сыграть Аркадину в «Чайке» и Филумену Мартурано». Для меня это было очень неожиданно. Но через несколько лет все так и произошло! Сначала сыграла Аркадину, а теперь вот Филумену...
Сначала я хотела сделать этот спектакль в Театре Вахтангова, с которым связано столько лет моей жизни: я же пришла туда после окончания Щукинского училища. И мы даже показали репетиционный вариант первого акта. Но не срослось: директор театра Кирилл Игоревич Крок сказал, что в вахтанговской труппе нет для меня подходящего партнера.
В итоге мы нашли прекрасного артиста — Дмитрия Фрида и выпустили этот спектакль у меня в театре. Но премьеру все-таки сыграли на сцене Театра Вахтангова: психологически это было важно для меня, хотелось «закрыть гештальт». После этого показа многие вахтанговские старожилы говорили мне, что эта сцена лет шестьдесят не видела такого успеха — чтобы 20 минут зал аплодировал стоя, чтобы зрители все несли и несли цветы.
— Многие театральные актеры признаются, что полностью спектакль бывает готов не к премьере, а к пятому — десятому показу, когда уходит излишнее волнение...
— Так оно и было. Первый показ был в апреле, а пятый спектакль мы сыграли в Театре эстрады. И действительно, тогда я почувствовала, как все мощно у нас получилось...
— «Брак по-итальянски» — это первая из упомянутых вами премьер. А какая вторая?
— Спектакль «Вальмон», в котором играю маркизу де Мертей (а главная мужская роль у Димы Ермака).
— У романа «Опасные связи» Пьера Шодерло де Лакло тоже есть очень яркие киновоплощения, и не одно: от старого фильма Роже Вадима, где маркизу сыграла Жанна Моро, до более современных версий с Гленн Клоуз и Аннетт Бенинг...
— А у нас это мюзикл, музыкальный спектакль. Режиссер Илья Архипов делает его в компании Альберта Могинова «Современный театр антрепризы». Премьера назначена на 14 и 15 октября.
— Маркиза де Мертей — коварная и безжалостная интриганка, козни которой и сгубили главного героя — Вальмона.
— Да, она отрицательный персонаж, но невероятно интересный. В театральном училище нас всегда учили, что таких героев актеру надо попытаться оправдать изнутри. Чтобы зрителю было понятно, почему человек совершает такие ужасные поступки, почему он такой.
Для меня де Мертей — несчастная женщина, которая заморозила свою кровь до нуля. В одной из ее арий есть строка: «Холодная кровь — опора моя». Моя героиня не может любить, не позволяет себе любить и поэтому страдает, она глубоко несчастна. Вот так я ее оправдываю для себя.
Вообще это счастье — играть таких неоднозначных персонажей. Кстати, в последнее время я как раз «пошла по отрицательным». Недавно меня утвердили на роль Бабы-яги в фильм «Баба-яга идет в школу», съемки которого начнутся осенью. А сейчас снимаюсь в Минске в потрясающем проекте — полнометражном фильме «Фунтик», где играю коварную и злобную хозяйку цирка Белладонну. Эту героиню тоже пытаюсь оправдать, показать, почему она такая алчная, почему так себя ведет. Даже попросила сценаристов дописать в финале сцену раскаяния. Мне очень важно было, чтобы Белладонна в конце попросила прощения у Фунтика. Для меня такая роль — просто подарок!
— Это первая сказка в вашей фильмографии?
— Представляете себе, да! Я давно мечтала играть в сказках и ужасно переживала: почему меня не приглашают? Потому что я же абсолютно сказочная, острохарактерная артистка. Я это могу сыграть, у меня это получается. И сейчас я в восторге от съемок, мне очень нравится яркая «картинка» — немного в стиле фильма «Величайший шоумен». У меня замечательные партнеры — совсем юный Матвей Тараканов, Максим Лагашкин, Роман Курцын, Ян Цапник, Вадим Галыгин.
— А свой дебют в кино, который состоялся ровно полвека назад — вот и еще один юбилей, творческий, — вы помните?
— Конечно, это был фильм «Фотографии на стене». Мне пять лет, мы с мамой пошли в детскую поликлинику, которая находилась неподалеку от оперного театра, в саду Пале-Рояль. Побывали у врача, выходим из здания и видим: снимается кино. Громко играет музыка, в центре площадки сидит молодой актер — это был Дима Харатьян. Заслышав мелодию, я тут же схватила за края свою юбочку и пустилась в пляс. Это заметил режиссер, к моей маме тут же подбежала его помощница: «Можно вашу девочку в кадр?» Вот так и состоялся мой кинодебют.
— Гонорар вам заплатили?
— А как же! Получила 3 рубля 50 копеек, и мы с мамой сразу пошли в магазин игрушек и купили куклу. Если честно, именно та кукла, а не сами съемки оказались для меня самым ярким впечатлением: то, что я заработала деньги и что именно на них мне купили потрясающую игрушку.
— На киноэкране себе понравились?
— А кадры со мной, видимо, вырезали на монтаже, по крайней мере, ни я, ни мама на экране меня не разглядели.
— Если в кино вы пришли 50 лет назад, то первую главную роль в театре сыграли ровно 45 лет назад — еще один юбилей! Причем это была профессиональная сцена — Одесского театра музыкальной комедии. Как вы попали туда?
— Я мечтала быть балериной: в пять лет встала на пуанты в танцевальной студии во Дворце пионеров, в семь поступила в хореографическую школу. Но потом пришлось уйти по состоянию здоровья: у меня сердце слабенькое, тахикардия, а танец — это огромные физические нагрузки. И вот вышли мы с мамой из балетной школы, идем по улице, я чуть не плачу. И вдруг встречаем на улице Татьяну Азарьевну Сафир. Это уникальный педагог и режиссер, она руководила детской студией при Театре музкомедии, в которой занималось 400 человек! И среди них — моя мама.
Увидев меня, Татьяна Азарьевна спросила: «Риточка, это что, твоя дочка?» А мама рассказала, что мы только что ушли из балетной школы. И тут Татьяна Азарьевна произнесла: «Так почему девочка до сих пор не у меня?»
Так я попала в студию, которая располагалась в красивом особняке — Шахском дворце (его так назвали, потому что в начале ХХ века его снимал персидский шах). У нас были очень серьезные занятия музыкой, танцами. А через полгода я уже сыграла свою первую главную роль на сцене Театра музкомедии (наша студия сотрудничала с ним, ребята играли в постановках). Это был «Остров детства» по повестям Джеймса Барри о Питере Пэне. Я играла Венди.
— Когда впервые вышли на сцену, что почувствовали?
— Ощутила некую власть над зрительным залом, почувствовала, что могу вызывать у людей сильные эмоции. Когда пираты во главе с капитаном Крюком собирались убить мальчишек и саму Венди, моя героиня произносила монолог. И я делала это с таким чувством, что зрители плакали! Для меня это было удивительно — что, оказывается, я вот так могу.
Кстати, в «Фунтике» Матвей Тараканов, который играет главную роль, в начале съемок применял искусственные слезы. А потом, когда мы снимали финальную сцену, когда Белладонна шантажирует Фунтика, что его друзьям будет плохо, я увидела, что Матвей плачет сам, по-настоящему! Причем из дубля в дубль. Я даже сказала: «Матвей, ты такой молодец!» А он: «А я даже не знал, что вот так могу». И я вспомнила себя в десять лет, ту девочку, которая тоже не думала, что может вызвать слезы у зрительного зала.
Кстати, детская история с «Питером Пэном» имела продолжение через много лет: я сыграла взрослую Венди (и ее маму, миссис Дарлинг) в нашем Театре РОСТА в постановке Алексея Франдетти.
— А как в школе учителя, одноклассницы относились к тому, что вы играете на профессиональной сцене?
— Я не помню ни какой-то зависти, ни особого восхищения. А вот то, что занятия в студии спасли в итоге меня от тотальных двоек в аттестате, понимала четко. У меня же были ужасные оценки по всем точным наукам: в алгебре, геометрии, физике и химии я была полный ноль. Математику, по-моему, перестала понимать во втором классе. И вот в шестом классе мама однажды мне предложила: «Давай позовем на «Питера Пэна» весь класс и твою классную руководительницу Марию Лазаревну».
Учительница (она преподавала у нас математику), увидев меня в роли Венди, потом вызвала маму в школу и сказала: «Знаете, я поставлю вашей девочке тройку и больше ее трогать не буду. Видимо, математика ей действительно в жизни не пригодится». Таким образом я дожила до седьмого класса. А в восьмом ушла в другую школу, где были театральный класс и совершенно иное отношение к общеобразовательным предметам: учителя понимали, что детям, которые собираются становиться актерами, не очень нужны точные науки.
— Нонна, а хоть раз в детстве или в юности у вас были мысли о другой профессии? О том, чтобы стать врачом или стюардессой?
— Никогда не было таких мыслей. И не могло быть: лет с шести уже устраивала домашние концерты, причем готовила целые программы. Сначала — в одном отделении, но лет с восьми моих номеров уже хватало на два отделения с антрактом. Я даже писала программки, мама все эти листочки сохранила.
— Какие кумиры у вас тогда были?
— Людмила Марковна Гурченко, которая через много лет стала героиней моего спектакля «Люся. Признание в любви», и еще Любовь Петровна Орлова. А из западных — Вивьен Ли и Одри Хепберн.
— А среди мужчин-актеров?
— Андрей Миронов! Как и Гурченко, он синтетический, универсальный артист. Это самая трудная актерская ипостась, когда нужно уметь и играть, и петь, и танцевать. Когда видела на телеэкране Людмилу Марковну или Андрея Александровича, понимала, что если быть артистом, то именно таким, как они: уметь петь и танцевать, играть и острохарактерные, и комические, и драматические роли — как, например, Гурченко в фильмах «Пять вечеров» или «Двадцать дней без войны».
— Среди ваших фильмов есть один особый — вышедший ровно 30 лет назад (тоже юбилей!) «Первый удар» с Джеки Чаном в главной роли...
— Все мои сцены в этой картине снимались в Ялте и Москве. Причем параллельно с «Первым ударом» у меня шли съемки в сериале «Графиня де Монсоро». И была возможность сравнить организацию работы в наших тогдашних киногруппах и в западной (фильм снимала студия из Гонконга, но она работала по стандартам Голливуда). В «Монсоро» меня могли долго гримировать, причесывать, одевать в платье с кринолином, а потом оставшиеся часы я могла сидеть и ждать своей сцены и так и не войти в кадр в этот день.
А в группе Джеки Чана камера переставлялась бегом, не было такого понятия, как перекур. Все четко рассчитано по минутам, до мельчайших деталей расписано, выверено, профессионально отстроено. Каждый человек отвечал за определенный участок работы и не позволял себе ошибиться, опоздать — чтобы эту работу просто не потерять. В общем, как говорят у нас в Одессе, «это две большие разницы».
— Каким в работе был Джеки Чан?
— Джеки совершенно грандиозный человек, очень душевный. При его звездном статусе у него не было ни тени, ни капли звездной болезни. Когда увидел, что я мерзну (в январе в Ялте бывает очень холодно), он подошел ко мне и укутал мои ноги пледом. И потом не раз подходил, чтобы поправить его — для него это было нормально!
А еще он постоянно выдавал мне самогреющиеся пакетики, у нас тогда еще таких не было. И каждый вечер Джеки вел всю съемочную группу в ресторан и угощал. И платил за всех.
— Кстати, в свое время я очень удивилась, когда в титрах фильма «Доспехи Бога 3: Миссия Зодиак» увидела, что среди упомянутых «должностей» Чана там есть не только актер, режиссер, сценарист и продюсер, но и «ответственный за питание группы». А как вы попали в такой крупный международный проект?
— Прошла кастинг. Причем пошла на него, будучи на третьем месяце беременности. Со мной пробовались очень красивые и очень известные артистки. Я была уверена, что не пройду, но не использовать шанс не могла. И вдруг через два месяца мне позвонили: «Джеки Чан лично утвердил вас». А я уже на пятом месяце...
— И что, вам удалось скрыть свое интересное положение от Чана?
— Да! Наверное, потому, что я всегда была худенькая и очень долго животик совсем не было видно. В том, что беременна, призналась Джеки Чану только в последний день, когда мы уже прилетели в Москву. Он переспросил:
— Какой месяц?
— Пятый...
— Вы очень профессиональная актриса.
— Нонна, вы много снимаетесь в кино, участвуете в масштабных телепроектах. Но при этом никогда не уходили с театральной сцены. Более того, однажды отказались от роли в будущем телехите — сериале «Моя прекрасная няня» — из-за подготовки нового спектакля!
— Да, была такая история. Продюсеры сериала были готовы подписать со мной контракт, но выяснилось, что график съемок полностью совпал с репетициями спектакля «Мадемуазель Нитуш» в Театре Вахтангова. А я так мечтала о роли Денизы! Поэтому выбрала театр. И ничуть не жалею об этом, потому что всю жизнь для меня сцена была на первом месте.
Да, в кино больше гонорары, но ведь не ради заработка я работаю — моей душе ближе театр. Там есть непосредственная связь со зрительным залом, происходит ощутимый обмен энергией. Театр — это живое, «здесь и сейчас», это ты сама! И никто тебя не смонтирует, не вырежет. На сцене все про тебя как про артиста понятно.
А еще в театре можешь показать развитие характера героини, прожить ее историю от начала до конца, а не кусочками, как в кино. Конечно, на таких проектах, как «Моя прекрасная няня», ты заработаешь хорошие деньги, сериал может принести огромную популярность. Но при этом актер зачастую становится заложником одной очень ярко сыгранной роли, от «шлейфа» которой потом всю свою творческую жизнь будет пытаться избавиться.
— А какие роли от вас еще ушли?
— Ну, причины бывают разные. Я очень люблю режиссера Николая Лебедева. Поэтому, когда меня пригласили на кастинг в его фильм «Легенда № 17», байопик о Валерии Харламове, с радостью пошла. Николай увидел меня в мюзикле «Зорро», где я играла цыганку Инес. И когда думал об актрисе на роль мамы Харламова (а она была испанкой), вспомнил обо мне. Я пришла на кастинг, мы с ним пообщались. А потом Коля сказал: «Ты такая классная, но на маму Дани Козловского никак не тянешь. Слишком молода...»
— Скажите, вам сейчас больше сценариев предлагают, чем раньше?
— Сценариев больше, и роли разнообразнее. Думаю, здесь работает мой актерский багаж. Хотя... Вот я 30 лет в стольких шоу на Первом канале поработала — музыкальных, пародийных, в стольких побеждала. И при этом канал ни разу не пригласил меня ни в один свой киношный проект. Почему? Для меня это непостижимая загадка...
— Остались роли, о которых вы мечтали, но так и не сыграли и уже не сыграете. Может, Анна Каренина?
— Боже, только не она! Вот кого-кого, а Каренину никогда не понимала и не любила, это не моя героиня. Я всегда мечтала сыграть главную роль в «Кабаре». Мне казалось, что я готовая Салли Боулз. Но, видимо, не судьба. И еще мечтала об Элизе Дулиттл в мюзикле «Моя прекрасная леди». Это тоже абсолютно моя роль. Однако и тут не сложилось.
— У вас большая фильмография. В ней есть настоящие зрительские хиты, «День выборов», например. А какая роль у вас самая любимая?
— Самая крутая — в сериале «Непридуманная жизнь». Там моя героиня — актриса — проживает на экране несколько десятилетий, целую жизнь. Такой огромный диапазон роли от блистательной звезды, любимицы публики до немолодой спившейся женщины, умирающей от алкоголизма. Было очень тяжело сыграть подобную судьбу, пройти на экране долгий и сложный путь. Очень тяжело, но так интересно по-актерски!
Сериал вышел лет десять назад. Но до сих пор на моих творческих встречах люди вспоминают не только мои комедийные роли, музыкальные проекты, но и эту роль. Они говорят: «Спасибо вам за такую героиню. Мы были потрясены, потому что не ожидали от Гришаевой, которая на экране поет, танцует, пародирует, веселит, сияет, такой глубокой роли». Кстати, в свое время и от Гурченко публика не ждала драматических ролей, все привыкли к ее определенному амплуа. А она сумела выйти за эти рамки...
— А какая роль в кино или театре была самой сложной?
— Любая требует больших затрат — психологических или физических. Очень тяжело было готовиться к мюзиклу «Иствикские ведьмы», потому что там сложные вокальные партии, много трехголосия. Мы репетировали номера целых девять месяцев! Плюс там полеты над сценой на тросах, технически это было очень непросто, надо было преодолеть страх высоты. Но зато потом испытывала кайф невероятный.
Если же говорить о кино, то тут часто вмешивается погода, и ты или мерзнешь, или изнываешь от жары. В «Первом ударе» Джеки Чан не просто так укрывал меня пледом: в Ялте зимой при минус 2 у моря адский холод! Мне же по сценарию, например, надо было снять пиджак, потому что на моем теле были примотаны пачки денег. А я еще и беременная.
Сильно мерзла и в картине «Спасите Колю!», где играла с Димой Нагиевым. Снимали в феврале в Санкт-Петербурге, у Невы: в этот день дул ветер и холод, казалось, пробирал до костей. Никакое термобелье не спасало, я ведь южанка, мерзлячка.
В фильме «День выборов 2», наоборот, мучилась от жары. Мы снимали летом в Астрахани, в тени 40 градусов! В одной из сцен моя героиня едет на заднем сиденье мотоцикла. За рулем сидит казак, который отдал ей свою папаху. А папаха-то настоящая — огромная, меховая. От жары в какой-то момент я «поплыла» — стоя у мотоцикла, стала терять сознание.
А вот серьезных травм — переломов — у меня на площадке, по счастью, не было. Хотя иногда приходилось выполнять сложнейшие трюки — падать с большой высоты, преодолевая страх. В той же картине у Джеки Чана один эпизод — когда меня резко бросают на диван — был настолько опасным, что я понимала: не смогу полностью выполнить задание режиссера, у меня просто выкидыш случится.
— Как вышли из ситуации?
— Слава богу, постановщик трюков в этой картине, Стэнли, заметил мое замешательство, что я буквально изменилась в лице, когда мне показали, что предстоит сделать. Он сказал: «Не волнуйся, я все сам сделаю». Переоделся в костюм актера, который играл агента КГБ, и максимально аккуратно перекинул меня на диван — так, чтобы ничего мне не повредить.
— Нонна, с 2014 года вы возглавляете Театр РОСТА в Царицыно. Как тогда решились ступить на совершенно новую для вас стезю?
— Для меня, думаю, это было логическим завершением истории с моей помощью Одесскому ТЮЗу. Там передо мной закрыли дверь, но другая дверь открылась! Ведь прежнее название Театра РОСТА — Московский областной ТЮЗ...
Мне было очень интересно заняться театром уже в статусе худрука. Были только сомнения по поводу моей занятости. Не понимала, где взять время, от чего я должна отказаться. Решила на какое-то время — первые пару лет — пожертвовать кино и телешоу, чтобы сосредоточиться на театре.
За эти годы Театр РОСТА стал для меня вторым домом. В начале сезона мы отметили 95-летие — показали праздничный концерт под названием «95. И нам недоСТАточно!». У театра много прекрасных спектаклей, столько преданных зрителей всех возрастов. И я счастлива!
— Должность художественного руководителя отнимает очень много сил и времени. Что по этому поводу сказал муж? Кстати, у вас ведь в этом году юбилей семейной жизни — 20 лет, фарфоровая свадьба...
— Саша меня поддержал. И кстати, с тех пор он видит меня даже чаще, чем раньше, потому что работает в моем театре главным режиссером, ставит прекрасные спектакли. Сейчас выпускает очередной — «Мамочки». Это уже третья пьеса Яны Стародуб-Афанасьевой в афише нашего театра, а еще она по совместительству завлит нашей труппы.
— Работая вместе с мужем, удается разделять «производство» и личную жизнь? Обсуждаете ли дома театральные дела?
— Да, как говорится, мы берем работу на дом. И обсуждаем, и порой спорим. И нам обоим это очень помогает. Потому что мы друг другу плохого не посоветуем!
Беседовала Инна Фомина
Подпишись на наш канал в Telegram