«Какие же съемки без экстрима? Мы прыгали в Неву, температура воды в которой была градусов десять — не больше. А сотрудники МЧС удерживали нас на веревках, чтобы вовремя вытащить, если мы окоченеем», — рассказал актер, сыгравший главную роль в сериале «Жизнь заново», который стартует 26 октября в 21:00 на ТНТ.
— Антон, чем вас в первую очередь привлек проект «Жизнь заново», в котором вы сыграли главную роль?
— Путешествия во времени — тема интересная, но очень опасная. Можно уйти в дебри, но сценарий «Жизни заново» оказался идеально написан. Он несет в себе важный смысл и напоминает, что наше будущее может зависеть даже от самых маленьких событий и деталей. Это наглядный пример «эффекта бабочки».
У меня были прекрасные партнеры по съемочной площадке. С Лизой Ищенко мы сразу подружились. Роберт Захарян, с которым мы много взаимодействуем в кадре, — очень классный парень. А Александр Робак в качестве партнера — вообще мечта: замечательный, нереальный артист и просто офигенный человек, с которым было здорово болтать. Сцены, в которых мы снимались вдвоем, были для меня огромным удовольствием.
Также меня привлекли локации для съемок. Мы снимали на Неве, на питерских крышах, в Ленобласти, на дачах, где было невероятно красиво. В Питере очень выигрышные локации.
— В общем, все было идеально и безоблачно?
— Нет, конечно. Какие же съемки без экстрима? Мы прыгали в Неву, температура воды в которой была градусов десять — не больше. Нас удерживали сотрудники МЧС на веревках, чтобы вовремя поднять, если мы окоченеем. Ведь нам нужно было нырять в воду несколько раз — дублей было много. В какой-то момент мои ноги просто перестали двигаться, и я умолял меня вытащить...
— У вас есть секрет, как при таком экстриме не заболеть?
— Конечно, иногда болезни не избежать, и приходится лечиться прямо во время съемок. Мой излюбленный метод — лимонный сок! Сейчас его можно купить в продуктовых магазинах в пластиковой бутылке в форме лимона. Он ужасно кислый, но очень эффективный в подобных случаях.
«Когда у нас с Машей родилась Сашка, я понял, что нужно просто любить, быть рядом и поддерживать моих девчонок во всем»
— Что у вас с собой обязательно есть на площадке?
— Книга и приставка. Бывает, нужно ждать съемок часов шесть или даже восемь. Вот я себя и развлекаю.
— Антон, вы артист в третьем поколении, и, кажется, у вас не было шанса свернуть на какую-то другую дорогу. Ваша мама, Анна Ардова, — популярная артистка, отец, Александр Шаврин, — актер и режиссер. Бабушка была тоже актрисой, дед режиссером. Вы когда-нибудь другие профессии рассматривали?
— Я раньше думал, что неплохо было бы стать режиссером. Когда-нибудь, возможно, сниму кино, которое посмотрят и полюбят зрители. Не что-то сложное и фестивальное, а народное.
А вообще, в детстве я хотел быть поваром. Придумывать разные блюда и вкусно их готовить. Но моему папе эта идея не очень нравилась. Он был уверен, что я обязательно стану артистом. В 2005 году, когда я был совсем маленьким, он говорил: «Антон — актер. Сто процентов». А мама мне всегда говорила: «Делай что хочешь, главное — будь счастлив».
— Вы сейчас счастливы?
— Очень! В профессии у меня все складывается очень хорошо… А вот раньше было тяжело. В какой-то период вообще никакой работы не было, либо все проекты были сильно разбросаны по времени. Так что три года я трудился барменом. Когда Маша (жена актера. — Прим. ред.) забеременела, я работал в общеобразовательной школе педагогом-организатором. Еще я был подмастерьем в мастерской, перетягивал мебель.
А в 2025-м вдруг плотно пошли съемки: «ВИА «Васильки», «Склифосовский», пятый «Мажор», «Лимитчицы», «Жизнь заново», потом шестой «Мажор»… После этого, буквально недавно, опять было долгое затишье, и я работал поваром на кухне в баре, где шеф-поваром был мой друг, потому что нужно было чем-то заниматься… Ну и деньги были нужны, конечно. Все, что я заработал за предыдущий год, ушло на ремонт квартиры, где мы живем с моими девчонками — женой и дочкой.
— О чем вы мечтали, когда шли в артисты? О славе, о деньгах, «Золотом орле» или, может быть, об «Оскаре»?
— Об интересной жизни! А вот узнаваемости я не хотел. И до сих пор чувствую себя странно, когда ко мне подходят и говорят: «О, ты в «Иванько» сыграл! Давай сфоткаемся!» В такие моменты я ужасно стесняюсь, у меня случается страшный зажим.
Мой друг, который однажды все это наблюдал, с удивлением сказал: «Мужик, как так?! Ты вообще не ту профессию выбрал!» А я просто люблю работать. Мне нравится сам процесс, когда ты что-то придумываешь и пытаешься понять, как это сделать, а не раздача автографов.
— Вы с кем-то советуетесь, когда выбираете, в каком проекте сниматься, а в каком нет?
— По поводу съемок в проектах я советовался с мамой лишь однажды. Я отправил ей сценарий фильма по роману Захара Прилепина «Санькя», где мне предложили главную роль. Она сказала, что это очень круто. Кстати, съемки начались совсем недавно — в сентябре!
Открою вам секрет: когда ты молодой артист, у тебя особо нет выбора. Если тебя куда-то позвали, надо соглашаться! Потому что, если начнешь отказываться от работы, потом ее у тебя просто не будет. Когда мне было 20 лет, я ходил на пробы и выкладывался там на сто процентов, потому что мне нужны были деньги. И конечно, я хотел, чтобы у меня и дальше были проекты. Но, если честно, пару раз я хитрил, прочитав сценарий. Не отказывался резко, а просил агента сказать, что именно в это время очень занят.
— Сейчас снимаются два проекта «Война и мир», и многие артисты разделились на два лагеря: одних пригласили к Сарику Андреасяну, других к Сергею Урсуляку. Вы в каком лагере?
— Я в третьем лагере — меня даже не пригласили на пробы. У меня вообще нет ни одного исторического проекта.
— Возможно, дело в ваших татуировках?
— Не думаю, что дело в них. Ведь их легко можно замазать. Когда я начал набивать татуировки, был уверен, что не продолжу карьеру артиста. После первого сезона «Иванько» у меня была двухлетняя пауза, не считая съемок в эпизодах. И я решил: нужно устраиваться управляющим в ресторан и продвигаться в общепите…
А татуировки — это украшение и защита. У меня набиты и рисунки, и цитаты. Есть одна из песни группы The Doors: «This is the strangest life I’ve ever known» («Это самая странная жизнь, которую я знал»). Она набита на ключице, немножечко расплылась, но мысль мне близка.
Вообще, многие критикуют неформалов, мол, они ужасные люди, а я среди них находился долгое время. И могу сказать: они замечательные. Внешне — куча татуировок на всех частях тела, включая лицо, и длинные крашеные волосы. А за всем этим скрываются нежность, трепетность, доброта, уязвимость. Я их обожаю. И скорее доверюсь им, чем кому-то другому. Татуировки — это круто. «Пусть цветут все цветы», — как говорит моя мама.
— Вам всего 25 лет, а у вас уже есть дочь Александра. Как вы с ней проводите время? Сами ее воспитываете или няни?
— У нас вообще нет нянь. Саше два года, и я даю ей все, что могу. Мы с ней читаем, она это дело обожает.
— В два года?
— Ну, она листает книги и выдает текст. Она уже очень многое запомнила на слух. Знает наизусть сказку про мальчика Якоба, еще «Муху-Цокотуху», «Глупого маленького мышонка» и «Курочку Рябу...» Самуила Маршака. У нее невероятная память!
А еще мы с Сашкой любим беситься, пока Маша не видит. Ну и конечно, как у всех, у нас есть классические щекотки, прятки, догонялки — это мы с дочкой обожаем. Иногда рисуем, наклейки клеим. Я купил ей мое любимое LEGO, но ей неинтересно. И стоит эта коробочка до лучших времен.
— Считается, что все молодые люди боятся ответственности — жениться, становиться отцами... А вы — человек бесстрашный? Как приняли новость о ребенке?
— Это только кажется, что я бесстрашный. Когда Маша забеременела, я очень испугался, наверное, как и любой молодой парень моего возраста. Меня трясло от одной мысли, что у меня будет ребенок. Я не очень понимал, что могу ему дать.
А потом, когда родилась Сашка, я понял, что нужно просто любить, быть рядом и поддерживать моих девчонок во всем. Ты приводишь человека в этот мир, и твоя задача — показать ему, насколько этот мир прекрасен. Я хочу сделать так, чтобы Саша вообще ни в чем не нуждалась. Чтобы у нее было все, чтобы она смогла сформироваться как личность. Чтобы не была зажата в человеческие, экономические, финансовые или психологические рамки…
Когда я это понял, все стало намного легче. Я вообще стал поспокойнее, когда родилась Сашка. Я выдохнул: у меня есть жена, ребенок. Сейчас мне нужно только одно — хорошая работа. Жизнь устаканилась.
— Ничего не хотели бы в жизни изменить, как в сериале «Жизнь заново»?
— Ничего. Все идет так, как надо. Даже самое страшное, что со мной происходило, я бы не стал менять. После смерти отца у меня случился адский период протеста, когда я начал искать себя и отказываться от всего, что у меня было. Я сбежал из колледжа Табакова и — сорвался — ушел в колледж Филатова. Со мной произошло множество метаморфоз, был настоящий «большой взрыв», как при создании Вселенной… Но в итоге я стал тем человеком, которым являюсь сейчас. Я не знаю, мог ли что-то изменить. Остановить его болезнь? Убедить пораньше пойти к врачу? У меня нет ответов на эти вопросы… Его уход пришелся на момент, когда мне нужно было учиться быть самостоятельным мужчиной. Мне пришлось принять эту потерю и отпустить его. Я ему благодарен, и мы вспоминаем его каждый день. Он, возможно, единственный мужчина, которого я настолько глубоко уважаю. Ведь хороший актер — не всегда хороший человек. А папа при всем своем таланте был еще и невероятным человеком…
Наверное, Сашу бы звали не Саша, если бы папа не умер. Дочку я назвал в его честь, хотя иногда шучу, что в честь Александра Македонского. Но для меня Александр Шаврин звучит гораздо круче.
По сюжету сериала «Жизнь заново» жизнь 40-летнего врача «скорой помощи» Димы (Александр Яценко) пошла под откос: жена ушла, коллеги презирают, лучшим другом стал алкоголь. Но однажды обычное МРТ переворачивает его жизнь с ног на голову. Забытый в кармане брюк магнит вызывает замыкание, и Дима переносится в 2002 год. Он снова 18-летний парень (Антон Шаврин), любовь всей жизни — еще свободна, и роковая встреча с будущей, а потом бывшей женой не произошла. Сможет ли герой воспользоваться шансом и все исправить?
Подпишись на наш канал в Telegram