Пока в кинотеатрах идет комедийный фильм «Распаковка» — история противостояния блогера-миллионника и избалованного подростка, — Максим Лагашкин рассуждает о семейных ценностях и творческих принципах. В картине ему досталась роль папы главного героя, однако в жизни, как признается актер, он предпочитает быть не строгим командиром, а мудрым другом для своих детей. О том, что для него важнее текста, как он «микшировал» партнера-новичка и почему считает театр зависимостью, — в интервью ниже.
— Сюжет «Распаковки» — это битва блогера-миллионника и избалованного подростка. В картине вы играете папу главного героя. А какой отец вы в жизни и есть ли какие-то общие черты у вас, как отца, с вашим персонажем?
— У меня нет общих черт с героем, которого я играю. Я не считаю, что отец должен быть командиром, который постоянно отдает приказы. Гораздо важнее понять, что у ребенка внутри, что его волнует, что ему интересно. И если он ошибается – это нормально, это его опыт. Моя задача не запрещать и тыкать носом, а быть рядом, чтобы он знал: я всегда выслушаю и поддержу.
— Вы говорили, что для вас нет деления на комедию и драму — важно, чтобы проект не был скучным. Что в сценарии «Распаковки» зацепило вас лично?
— Гонорар (смеется). Ну и, конечно, человеческая история.
— В фильме «Распаковка» много импровизационных сцен? Или вы работали четко по сценарию? А в целом вы скорее человек «по тексту» или любите рождать смешное на ходу?
— Если импровизация какая-то рождается, я ее выпускаю. Если в целом говорить, то я люблю, когда очень хорошо написан сценарий и все идет четко по тексту. Если очень круто написано, я и от партнеров требую, чтобы все было по тексту, потому что это только так работает: если кто-то начинает добавлять что-то от себя, то сценарий разваливается.
— Ваш партнер по площадке — Влад Кобяков, который играет блогера. Это его первый большой опыт в кино. Как вы с ним работали? Подсказывали ли ему что-то с высоты своего опыта или, наоборот, на площадке были как равные партнеры?
— Скажем так, я его чуть-чуть микшировал, как звуковой пульт. Но в целом он играет самого себя идеально – вот какой он в жизни, такой и внутри кадра. Если я что-то внутри сцены придумывал, я просто делился идеей, и она либо принималась, либо нет. Мы с ним познакомились в первый день съемок и сразу же сошлись. И, кстати говоря, дружим по сей день: мы даже после съемок вместе ужинали практически каждый мой приезд в Минск.
— Как вы относитесь к блогингу, интернету и социальным сетям в повседневной жизни? Следите за новыми трендами и мемами?
— Ну, это происходит ненавязчиво, спонтанно – просто попадается что-то интересное или смешное, но специально я ни за какими трендами не слежу. Отношусь я к блогерам замечательно. Это отдельная вселенная, в которой я особо не принимаю участия, за исключением того, что у меня в партнерах блогер (смеется). А что касается непосредственно Влада – его-то я наблюдал каждое утро, собирая ребенка в школу. Поэтому, когда я приехал на площадку, я вдруг понял, что я каждое утро за завтраком смотрел на него (смеется).
— Что сегодня отличает успешное семейное кино от провального? За счет чего оно находит отклик у такой разной аудитории?
— Я считаю, что если герои и история узнаваемые и тем самым близкие зрителю – будет успех. Если она по-настоящему сыграна, если она человеческая. Пусть там будет и фантастика, и какие-то невероятные приключения, которых, может быть, в жизни и не бывает, но если в кадре люди и все исполнено на высочайшем уровне – успех обеспечен. При этом я считаю, что нельзя заигрывать со зрителем и чему-то его учить через экран, какие-то назидания сыпать, навязывать ему, как нам кажется, какие-то важные вещи. Вот как только начинается «школа» с экрана – это провал. Я считаю, с экрана должно идти только удовольствие и развлечение для зрителя.
— Вы ушли из театра, потому что это «зависимость, при которой не принадлежишь себе». Но навыки, полученные в ГИТИСе, до сих пор с вами? Что из театральной школы вы принципиально используете в кино, а что — безжалостно выбрасываете?
— Я особо ничего не использую, потому что со второй половины курса меня стали вводить на роли в существующие спектакли. Когда ты стоишь на сцене в театре, в зале 1200 человек, и вокруг тебя играют глыбы кинематографа и театра – это и есть настоящая школа. Ну и, конечно, сам мастер, который своей личностью и мощью передавал тебе вещи, которые ты поначалу, может быть, не сразу замечал, а потом это дошло до тебя с годами.
Театр – это действительно зависимость. Тут либо ты зависишь от театра, либо театр зависит от тебя. Но для того, чтобы театр зависел от тебя, нужно избавиться от первой зависимости, а это очень сложно поначалу. Поэтому я просто ушел и начал заниматься своим делом, взял свою жизнь в свои руки.
— Актерский дуэт с вашей супругой Екатериной Стуловой — это всегда событие. В этом году вы вместе снялись в «Планетянах». Что сложнее: строить любовь на сцене или экране с другим человеком или с родным человеком?
— Прежде всего не надо ничего «строить», потому что все сразу становится как-то трудно от этих слов. «Надо работать над отношениями», «надо строить любовь» – это все какие-то кирпичные, тяжелые слова, которые не имеют отношения к реальной жизни ни в кадре, ни за его пределами. Все должно быть очень легко, естественно, непринужденно. А то, что это событие, конечно, приятно слышать, но это прежде всего событие для зрителя. Для нас же это просто возможность лишний раз побыть рядом друг с другом, что тоже очень приятно.
— Есть ли какие-то фильмы и сериалы, которые вы считаете на сегодняшний день вершиной мирового кинематографа?
— Сначала нужно определить, что такое вершина кинематографа. Я предпочитаю говорить о высочайшем уровне мастерства, по моему мнению. Я считаю, что Боря Хлебников в «Шторме» – это высочайший уровень. Если говорить о коллегах, то картины Клима Козинского, его сериалы. «Аутсорс» мне понравился, я получал удовольствие от того, как актеры работали в кадре. Еще мне нравится, как сделан «Инспектор Гаврилов». Также «Неличная жизнь» – это высочайший уровень и режиссуры, сценарного мастерства, и операторской работы. Этот список можно продолжать долго. Но это то, что нравится мне.
— У вас есть любимая роль из сыгранных вами в кино? Почему именно она особенно вам запомнилась?
— Я влюбляюсь в людей, с которыми делаю кино. У меня есть, конечно, роли, которые я обожаю, но это опять же связано с людьми, потому что все создавалось непосредственно с ними. И все сошлось: и роль, и отношения, и желание работать. Очень сложно назвать «любимую роль». У меня они все любимые, и без любви подходить к ним нельзя в любом случае – какие бы люди ни работали на площадке, начиная от режиссера и заканчивая тем, кто стул тебе приносит. Если без любви заходить в кадр, зритель это почувствует.
Я могу сказать, что моя роль в «Жуках» всегда приносит мне удовольствие, я готов эту роль играть до глубокой старости, если честно (смеется). Потому что люди, которых я люблю и с которыми получаю огромное удовольствие что-либо делать. Ну, еще недавно я снялся у Клима Козинского – наконец-то, после огромного количества проб на предыдущие картины, он меня утвердил. Я считаю, что нельзя заострять внимание на одной роли, потому что все остальные тогда получаются нелюбимыми. Значит, каждая любимая роль – это следующая (улыбается).
Подпишись на наш канал в Telegram