«Помню, после совместной сцены проб в «Любовь и голуби» Дорошина подошла к Меньшову и они стали о чем-то шептаться. Володя потом мне признался, что ее смутил мой возраст — мол, зачем такого молодого пригласил. А я делал свое дело: нашел пластику для Василия Кузякина, интонацию. Он же такое незащищенное, наивное дитя природы, голубятник. И сыграл… Володя подскочил: «Все, роль в порядке!» И Нина улыбнулась, обняла: «Саня, будем работать!» — вспоминает актер Александр Михайлов.
— Александр Яковлевич, 6 апреля в эфире телеканала «Россия» состоялась премьера продолжения сериала «Алла-такси», первый сезон которого обрел большую зрительскую популярность и признание коллег — проект удостоился ТЭФИ. Вы снова в одной из главных ролей. Так понимаю, что у вас остались хорошие впечатления от съемок, раз согласились на продолжение?
— Да, в этом проекте мне понравилась режиссура. Рауф Кубаев очень умный человек, с ним интересно! Работали мы в гармонии, тепло, согласованно. Приглашая меня в первый сезон, он охарактеризовал моего героя как «пьющего и поющего сторожа автомойки». Уже любопытно, правда? Я ответил: буду петь то, к чему у меня самого лежит душа. Хотя с музыкальной грамотой я и не очень знаком, но пою на всех своих творческих вечерах. И Рауф пошел на мои условия. Песнями моего героя заканчивалась каждая серия первого сезона. Одна из любимых песен, исполненная мною в сериале, — «Ты неси меня, река» на стихи Александра Митты и музыку Игоря Матвиенко.
— С «поющим» понятно, а что насчет второй характеристики вашего героя? Вас это не смутило?
— Да, мой Семеныч выпивает, но он не алкоголик, а человек непростой судьбы, моряк. Меня самого в мореходное училище не взяли, и во Владивостоке я окончил ремесленное, а потом пробился к капитану рыбацкого дизель-электрохода «Ярославль» и попросился в команду. Стал учеником моториста и осуществил свою мечту. За два года прошел три моря — Японское, Охотское, Берингово и Тихий океан.
Когда возникла идея снимать продолжение сериала, я был немножко в шоке — такие долгоиграющие истории мне уже в тягость. Но уговорили. Сказали, что без моего героя ансамбль нарушится. И я не жалею.
— Какие сцены вам особенно запомнились?
— Я очень доволен двумя сценами. В первой к моему герою приходит юноша, который не знает, куда направить свои помыслы, чем заняться в будущем. Семеныч рассказывает ему перипетии своей биографии и влюбляет паренька в море. В сценарии, конечно, были прописаны какие-то истории, но я так увлекся собственными воспоминаниями, что стал рассказывать не по тексту… И режиссер меня не прервал — это вошло в картину. За что я благодарен Рауфу — он всегда идет навстречу актерам. И вторая знаковая для меня сцена — когда мой герой объясняется в любви своей старой знакомой. А играет эту героиню Ольга Науменко — легенда «Иронии судьбы» (Науменко сыграла Галю — возлюбленную Жени Лукашина. — Прим. ред.). Мы когда-то с ней и ее покойным мужем Александром Скворцовым были дружны. И вот через много лет с Ольгой встретились в «Алла-такси». Так что сцена объяснения в любви получилась особенно трепетной и для нее, и для меня…
— Александр Яковлевич, «Алла-такси» — картина комедийная. Как вам современный юмор?
— Ну тут мне не пришлось себя ломать, я все-таки играл пожилого человека, обособленного. Созерцателя, который не внедряется глубоко в происходящие события, а наблюдает как бы со стороны. Правда, потом, в продолжении, моего героя стали «впендюривать» во многие эпизоды — вот тут я уже восстал. Говорю: «Не должен я быть в каждой бочке затычкой, берегите меня!» И мою просьбу услышали, старались беречь, но не всегда это удавалось, поэтому иногда стою в массовке, разинув рот, и безучастно наблюдаю за таксистами. В целом, если говорить про жанр и абстрагироваться от героя, в картине неплохой юмор. Но, конечно, эта моя оценка не распространяется на весь современный юмор. То, что происходит на некоторых каналах, даже обсуждать не берусь — бесовщина!
— Марат Башаров, Евгений Миллер — какие они партнеры?
— Замечательные парни! С Маратом Башаровым мы подружились на этой картине. Для меня очень запоминающейся стала встреча и с Романом Мадяновым, который снимался в первом сезоне. Был у нас один интересный эпизод: его герой пролетает с бизнесом и пересаживается с иномарки на велосипед. И мой Семеныч учит его ездить на двух колесах — очень трогательная сцена. А вдвойне трогательной она стала еще и потому, что Роман тогда уже болел, у него были проблемы с ногами. И я видел, как ему физически тяжело крутить эти педали... Царствия Небесного!
— В «Алла-такси» снялась и ваша дочь Мирослава. Каково это — сниматься с собственной дочерью?
— Это очень непросто — работать со своими близкими. Очень непросто! Может, кому-то и комфортно, но не мне. Лишние нервы! Слава богу, с Мирославой у нас была только одна общая сцена в прошлом сезоне, а в продолжении — нет.
Мирослава — выпускница моей мастерской ВГИКа, но, видит бог, я не хотел брать дочь к себе на курс. Когда она решила пойти учиться на актрису, ее брали в несколько институтов, но она сказала, что хочет именно во ВГИК. Я сразу ответил: «Только не ко мне!» А мы в тот год набирали мастерские параллельно с Володей Меньшовым, и дочь поступила к Володе — она ему понравилась и впоследствии хорошо проявила себя. Но потом случился конфликт с одним из преподавателей — сейчас не хотелось бы вдаваться в подробности. Мирослава — девушка принципиальная, мне не жаловалась, но я слышал ее рыдания по ночам. В общем, ничего мне не оставалось, как забрать дочь к себе на курс. Тем не менее никаких поблажек с моей стороны не было, наоборот, однокурсники ее даже жалели. Потому что я был к Мирославе максимально критичен. Практически никогда не хвалил ее в институте, а ведь каждому ребенку это необходимо. Но я считал, что не имею права этого делать. Вот поэтому я и не люблю работать со своими...
— Сегодня Мирослава Михайлова — успешная актриса.
— Да. Она достойно прошла все испытания и доказала свое право на профессию. Сейчас работает в Театре на Трубной — Дмитрий Астрахан ее пригласил. И за год с небольшим она сыграла уже пять главных ролей. Пашет, терпит, развивается — в общем, молодец. И героинь играет, и характерные роли — а это редкий случай. И в кино сейчас много работает. Мне за нее не стыдно.
— Вы смотрите картины с участием Мирославы? На сегодняшний день одна из главных ее ролей — в киноэпопее «Семья Светофоровых»...
— Да, это была большая работа, и Мирослава хорошо справилась. Кстати, очень полезный фильм — всем рекомендую. Потому что сегодня популярен постулат, и даже уже на законодательном уровне, что пешеход всегда прав, — а это катастрофа! Тысячи людей гибнут на дорогах — ну не может пешеход быть всегда прав! Сколько водителей сидит из-за безалаберности пешеходов… Раньше нас учили: смотришь налево, дошел до середины дороги — смотришь направо. Все! Это и шейный отдел позвоночника разрабатывает, и жизнь сохраняет. А сейчас наушники вставил и чешет… Взаимные должны быть уважение и ответственность.
— «Алла-такси», безусловно, история женская, поэтому я предлагаю продолжить тему и поговорить о легендарных актрисах, с которыми вам доводилось партнерствовать. А начать хотелось бы с Инны Чуриковой, с которой вы играли и в театре, и в кино.
«Инна Михайловна, конечно, гениальная! У нее лучились глаза — это была магия. В нее не влюбиться было невозможно!»
— Помню, Игорь Угольников в 2002 году утвердил меня в свой фильм «Казус белли». Там очень интересный актерский состав — замечательные Виталик Соломин, Алексей Петренко, Барбара Брыльска, Эва Шикульска и, конечно, Инна Чурикова! Снимались мы в Польше. И вот на съемках подходит ко мне Инна Михайловна: «Сашенька, я наблюдаю, как вы работаете, и мне очень нравится. У нас есть антрепризный спектакль «Старая дева» по пьесе Надежды Птушкиной «Пока она умирала». Моим партнером был Валентин Гафт, но он полтора года отыграл и ушел из проекта. Почитайте, пожалуйста, пьесу. Мы будем рады с вами работать». Мне пьеса очень понравилась, и мы играли этот спектакль 21 год!
По пьесе главным героям по 60 лет, а нам тогда было 57—58. Кстати, интересный факт: мы с Чуриковой родились в один день, 5 октября, только она на год старше. И вот Инна Михайловна предлагает: «Саша, а давай на десять лет сократим возраст действующих лиц». Сократили. Потом играем спектакль 5, 10, 15 лет, нам уже по 70, и мы вернули нашим героям их возраст — им снова стало по 60, как в пьесе. А вот когда нам с Инной за 75 перевалило, мы эту историю приостановили и разошлись.
— На гастроли с этим спектаклем ездили?
— Конечно! Мы и в Англии были, и в Канаде, и в Америке, и в Европе. Всю Россию объехали за 21 год — спектакль пользовался огромным успехом. Инна Михайловна, конечно, гениальная! Она чудо, действительно чудо! Можете себе представить, стоит перед тобой актриса за 70, читает свой монолог, фантазирует что-то, а я вижу перед собой молодую 45-летнюю женщину! У нее лучились глаза — это была магия. В нее не влюбиться было невозможно.
— Какие-то накладки на гастролях у вас случались?
— Кажется, нет. Единственная накладка, которая повторялась регулярно и заставляла меня напрягаться, заключалась в том, что Инна Михайловна всегда опаздывала с выходом на сцену. Минут на десять — минимум, а иногда и на 25. Дело в том, что она очень неспешно и обстоятельно гримировалась. Помню, сидит, наносит грим, а зал уже аплодирует, бушует, требует артистов. И она выдает: «Ну что за бестактный зритель? Почему не понимает, что актер еще не готов!» Я говорю: «Инна Михайловна, ну приходите пораньше на спектакль, люди же волнуются, мы, участники, тоже волнуемся». Она ТАК на меня посмотрела! Мол, чего ты мне указываешь, я делаю, как считаю нужным. Но ей все прощалось. Чурикова выходила на сцену, и мгновенно раздавались овации.
— С вами ведь еще и Зинаида Шарко поначалу играла — парализованную мать героини Чуриковой.
— Ох, какая же Шарко классная! С колоссальным юмором, которым она буквально фонтанировала. Инна Михайловна, правда, тоже с большим юмором, они импровизировали постоянно. Например, идет сцена, когда героиня Чуриковой ищет и зовет маму — та вдруг куда-то запропастилась, несмотря на то что парализована. И тут распахивается дверь декорации, и на своих двоих появляется Шарко: «Я здесь, доченька!» В шикарном платье, она шла заплетающейся походкой, садилась на стул, приподнимала подол и оголяла ноги. Буря оваций!
— С Ириной Муравьевой у вас три картины и работа в Малом театре. Первая встреча, наверное, случилась в картине Татьяны Лиозновой «Карнавал»?
— Да, в «Карнавале» у меня с Ирой небольшой эпизод. Татьяна Михайловна увидела меня в фильме Якова Сегеля «Риск — благородное дело». Лиозновой понравилась моя актерская работа в этой картине, и она утвердила меня в «Карнавал». Потом с Ириной мы работали в многосерийной картине ее мужа Леонида Эйдлина «С новым счастьем!»…
«Я был к Мирославе максимально критичен. Не хвалил ее в институте, а ведь каждому ребенку это необходимо. Но я считал, что не имею права этого делать»
— У вас с ней еще совместный фильм «Китайская бабушка».
— «Китайская бабушка» Владимира Тумаева — одна из моих любимых картин, кстати. Это настоящая комедия! Ира блестяще сыграла! А в Малом театре у нас был совместный спектакль «Чайка». Я играл Дорна, Юрий Соломин — Тригорина, а Ира Муравьева — Аркадину. Посмотрите телеверсию — фантастика! Режиссером был Владимир Драгунов, но Юрий Мефодьевич тоже активно участвовал — он был худруком постановки. И я подошел как-то к Соломину, говорю: «Юра, вот мой герой все время что-то напевает. А я владею четырьмя аккордами русской семиструнной гитары, не шестиструнной — европейской, а именно русской, ее еще называют цыганской. Давай я что-нибудь сам себе саккомпанирую и спою». Ирина поддержала меня тогда в моем рвении. И все сразу встало на свои места, получилось органично — мой герой все время носил с собой гитару, потому и напевал. В итоге мы с Ирой дуэтом исполняли в этом спектакле два романса. Один из них — знаменитый «Ночь светла, над рекой тихо светит луна…». Ира фантастическая актриса. Мы дружим, общаемся — на днях только созванивались.
— Везет вам на партнерш! С Натальей Гундаревой у вас тоже не меньше трех картин, в числе которых «Белый снег России» и «Одиноким предоставляется общежитие».
— Да. А познакомились мы на съемках серии «Ушел и не вернулся» легендарного проекта «Следствие ведут знатоки» — играли супругов. Кстати, мы с Наташей в этой картине тоже пели романс. Мой герой ради своей любимой идет на преступление. Была там гениальная фраза. Когда его спрашивают: «Почему вы пошли на это?» — он отвечает: «А я увидел однажды, как моя жена с хозяйственным мылом стирает белье, посмотрел на ее натруженные руки и дал себе слово, что обеспечу ее!» И стал на заводе, где работал, какие-то мелкие махинации проворачивать. Детский лепет по сравнению с сегодняшними хищениями! А с Наташей мы тогда и подружились. Потом была картина «Белый снег России» Юрия Вышинского — тоже одна из моих любимых. Гундарева снова играла мою жену.
— Где снимали «Белый снег России»? В картине отражена судьба чемпиона мира по шахматам Александра Алехина.
— Снимали в Венгрии, во Франции и у нас.
— И как проводили время за границей? В 1980 году Европа в новинку, наверное, была.
— Свободного времени оставалось немного. Но в Париже я три раза сходил в Музей Родена. Очень подружились тогда с Сергеем Вронским — блистательным оператором, режиссером и сценаристом. В картине много смешных эпизодов — и это его заслуга. По фильму Александр Алехин — человек выпивающий. В одной из сцен я никак не мог попасть в настроение моего героя под хмельком. Один дубль, второй. И Вронский говорит: «Саша, чего-то мне не хватает, мне нужны твои зрачки! Давай-ка третий дубль сделаем. Бери стакан водочки. Осилишь?» — «Справлюсь!» Выпиваю, камера на меня наезжает, и я говорю сакраментальную фразу: «В России только чемпионы мира!» Вронский доволен: «Блестяще! Снято!» Я же после этого смог сказать всего лишь несколько фраз и отрубился.
— На вас Париж произвел впечатление?
— Париж меня всегда потрясал, но я давно там не был — не знаю, какая обстановка сейчас. Я много за границу ездил, посетил большое количество стран на всех континентах. Мне нравятся Рим и Барселона, где много музыки, много поэзии. Но лучше Москвы на сегодняшний день я города не знаю. Еще дважды побывал на Северном полюсе. Мечтаю о Южном — хочу пожать пингвину крыло. Так что я больше путешественник, чем актер.
— А про Гундареву что-нибудь добавите? Говорят, у нее был очень ершистый характер.
— Про многих так говорят: и про Гундареву, и про Чурикову, и про Гурченко… Но со мной они ни разу свой норов не проявили. Может, потому, что я человек контактный? Люблю слушать и умею слышать, учусь постоянно у партнеров, у режиссеров. Я всегда студент. Наташа потрясающая актриса невероятной органики. Она с такой отдачей работала с партнером, что, по-моему, даже бездарность сыграла бы рядом с ней высококлассно. Самая большая наша совместная работа — у Самсона Самсонова в «Одиноким предоставляется общежитие». Этот фильм давно стал классикой.
— Александр Яковлевич, когда говорят про другой ставший классикой фильм — «Любовь и голуби», всегда вспоминают Людмилу Гурченко. А мне бы хотелось спросить про Нину Дорошину. Она очень редко снималась в кино. Нервничала на тех съемках?
— Нет, она купалась в этом материале. Она же играла в одноименном спектакле театра «Современник». И когда Владимир Меньшов посмотрел этот спектакль, сразу решил, что Надю в фильме тоже будет играть именно Дорошина. Меньшов вспоминал: «Нина была так заразительна, что я ничего не мог с собой поделать — то хохотал, то без перехода начинал плакать. Это было потрясение!» И уже под Дорошину он стал подбирать актеров.
— А почему он вас утвердил? Все-таки по возрасту вы не совсем подходили.
«На пробы я пришел в классическом костюме. Меньшов меня оглядел и сразу потерял интерес: «Слушай, у меня сейчас нет времени, давай в следующий раз как-нибудь»
— Да, Нина Михайловна была на 10 лет меня старше… Помню, на пробы я пришел в классическом костюме. Меньшов меня оглядел и сразу потерял интерес: «Слушай, у меня сейчас нет времени, давай в следующий раз как-нибудь». Второй раз я явился в каком-то свитере, и тут уж Владимир Валентинович изучал меня внимательно, а потом предложил: «Саша, давай пойдем в какую-нибудь пивнушечку. Поищем характер». Ну мы и пошли, сперва в одну рюмочную, потом в другую. Володя мне кивал на некоторых завсегдатаев: «Смотри, какой характер! Какие у него глаза! Собачьи глаза…» В конце концов я сказал: «Володя, я вырос среди таких людей, среди «богодулов» и «синеглазок». Давай сделаем пробы. Утвердишь — значит, утвердишь, не утвердишь — не обижусь». И стал он меня пробовать. Сперва одного, потом пришла Нина... Помню, после совместной сцены она к Меньшову подошла и они стали о чем-то шептаться. Володя потом мне признался, что ее смутил мой возраст — мол, зачем такого молодого пригласил, можно было кого-нибудь постарше найти. Она очень нервничала по этому поводу. А я делал свое дело: нашел пластику для Василия Кузякина, интонацию. Он же такое незащищенное, наивное дитя природы, голубятник. И сыграл… Володя подскочил: «Все, роль в порядке!» И Нина улыбнулась, обняла: «Саня, будем работать!»
Снимали в Медвежьегорске, в Карелии. Работа была насыщенная, потому что все артисты были плотно заняты в театре: и Дорошина, и Юрский с Теняковой. И я тогда в Театре Ермоловой служил. Все мотались туда-сюда. Только приехал — и сразу в кадр. Но каким же потрясающим был Володя Меньшов! Это сгусток энергии, гениальный режиссер и актер. Он самый смешливый на площадке был, самый хулиганистый. Радовался нашим находкам, импровизациям. Людмила Марковна тексты придумывала — и про филиппинскую медицину, и про инопланетян. Володя сразу хватался, и мы все вместе это реализовывали. Больше сорока лет фильму, а до сих пор «Любовь и голуби» все обожают.
— Еще хочу вас спросить про Жанну Прохоренко. Сегодня про нее вспоминают редко. А ведь первый фильм с ее участием — «Баллада о солдате» — стал легендарным. Вы же снимались в картине 1977 года «Приезжая».
— Этот фильм Валерия Лонского в моей кинобиографии стал поворотным. Драматическая роль сельского парня Федора, который влюбляется в учительницу из города, изменила меня, из романтического «голубого героя» сделала более-менее земным. И Жанна мне очень помогла на этой картине, чувствовала во мне актера. Надо отдать должное и Артуру Макарову — очень хороший был его сценарий, и сам он мужик интересный. Артур присутствовал на съемках, у них с Жанной развивался роман... А параллельно я снимался у Якова Сегеля в еще одной важной для меня картине — «Риск — благородное дело». Там у меня тоже партнерша была интересная — Лилиана Алешникова, жена режиссера.
— В этом фильме немало опасных сцен — вы играете каскадера. У вас были дублеры?
— У меня дублером был очень хороший каскадер Виктор Иванов, но он в полтора раза ниже меня, поэтому многие трюки приходилось исполнять самому. Еще и Александра Лазарева дублировать, он же тоже высокий. Например, меня поджигали. Сцена — очень длинная, и надо было бежать, полыхая, против ветра. У меня тогда сильно обгорела спина, я потом несколько дней пластом лежал...
Однажды Олега Табакова спросили, как бы он охарактеризовал актерскую профессию. И он с иронией ответил: «Это веселенькое дельце». Евгений Евстигнеев же про актерство говорил, что это брызги шампанского. Красивый образ. А я бы добавил, что наша профессия — кровавая. Но я очень люблю ее и считаю себя счастливым человеком...
Подпишись на наш канал в Telegram