«Андрей был продюсером картины и мог сэкономить на всем этом, поселить нас подешевле. Сколько раз я видела, как продюсеры хотят обмануть, урвать. А он, наоборот, тратил, чтобы устроить нам настоящий праздник. И гонорары всем положил очень щедрые. В те годы актерам часто недоплачивали. А он нашел спонсоров, и, к моему удивлению, нам заплатили такие деньги, что я обалдела», — рассказала «7Д» Марина Яковлева.
Без фильмов с участием Андрея Харитонова невозможно представить советское кино 80-х годов. После выхода картины «Овод» он стал настоящим секс-символом. Если бы тогда проводились опросы на тему «самый красивый актер», то Андрей бы, несомненно, в них побеждал. Судьба сложилась так, что невероятный взлет Харитонова длился недолго. Но зрители и коллеги не забывают талантливого артиста...
На следующий день после выхода «Овода» в ноябре 1980 года 21-летний Андрей Харитонов проснулся знаменитым. Фото актера украшали обложки журналов, ему вручили Государственную премию Украины. Оценили талант молодого артиста и на Западе: в 1981 году Харитонов получил главный приз фестиваля телефильмов в Монте-Карло. А киностудию завалили письмами женщины, которые признавались в любви красавцу, — десятки тысяч посланий! Но Андрей, скромный и интеллигентный, к дамскому ажиотажу вокруг своей персоны относился с иронией. «В молодости я себе не нравился. Когда писали, что я самый красивый мужчина Советского Союза, смотрел на отражение в зеркале и расстраивался», — признавался он. Письма от поклонниц Харитонов хранил в нескольких чемоданах. Спустя годы во время ремонта решил их выбросить. Но жена Харитонова оставила самые трогательные письма.
«Я благодарен Вселенной, что Овод появился вовремя. Не когда уже в озлоблении в 40 лет это делаю, ненавидя все, потому что без работы, а в 20 лет»
Красота молодого Андрея Харитонова была не просто яркой, она была необычной, «несоветской». Его было трудно представить в ролях рабочих, колхозников. На экране он смотрелся идеальным воплощением денди: безупречно одетый, с аристократическими манерами. Таким во многом он был и в жизни. «Одним из наших общих увлечений был шопинг, — вспоминает актриса Татьяна Абрамова. — На гастролях, если было настроение и время, могли «загулять» в местных магазинах. Харитонов был настоящий модник, эстет с безупречным вкусом. У Андрюши был пунктик — обожал одежду, обувь и другие аксессуары красного цвета. Не раз просил меня: «Если увидишь красные туфли моего размера — сразу покупай, даже не звони мне». У него были красные рубашки, ветровка, брюки, сумка, ботинки, и не в одном экземпляре. Причем смотрелось на нем это все не вычурно, не фриковато, а стильно и как-то по-мужски. Андрей всегда очень следил за своим гардеробом и оценивал, как одеты другие. В определенной степени он составлял психологический портрет человека по его «оболочке».
В свой первый фильм, который стал судьбоносным, Харитонов попал студентом театрального института. Когда парень появился на пробах в фильм «Овод» по роману Войнич, режиссер Николай Мащенко обрадовался: красивый, высокий артист с огромными глазами и пронзительным взглядом, с роскошными темными волосами — вот он, настоящий итальянский романтик-революционер Артур Бертон по прозвищу Овод! И что еще важно — лицо, не засвеченное в кино.
За шесть лет до этого в своем фильме «Как закалялась сталь» режиссер открыл новую кинозвезду — Владимира Конкина. На этот раз Мащенко вновь хотел найти достойного дебютанта. А самое главное, Мащенко разглядел за очень яркой внешностью и большой темперамент, и внутреннюю энергию.
На кастинге Харитонов слукавил. Когда Мащенко спросил, читал ли он роман, юноша сказал: «Конечно!» Но с книгой Андрей ознакомился, только когда его утвердили на роль пламенного карбонария. Первый съемочный день Харитонова совпал с его днем рождения — актеру исполнилось 20 лет. По сценарию Артура приковывают к стене пещеры и он лежит в воде (до этого актера долго гримировали, нанося на тело и лицо «следы побоев»). Обеденный перерыв был недолгим. Чтобы артист «не вышел из образа», его оставили в пещере, в кандалах. И тут на площадке появилась мама Андрея, приехавшая поздравить сына с днем рождения. Она страшно возмущалась, как жестоко обошлись с ее ребенком…
Коллегами Харитонова в картине стали звезды советского кино. «Я сразу начал работать с главным человеком в советском кино — Сергеем Федоровичем Бондарчуком. И с Анастасией Александровной Вертинской, которую, кроме как в мечтах, представить себе не мог, — вспоминал Андрей в своем последнем интервью. — Они по-человечески следили за мной все время. Более того, делились секретами мастерства. А Анастасия Александровна вообще научила меня говорить по-русски — я ведь киевлянин, говорил с очень сильным украинским акцентом… Настю я полюбил на всю жизнь».
Громкий успех картины застал актера врасплох. Незадолго до кастинга в «Оводе» он вообще думал бросить актерский факультет и поступить в архитектурный институт, он ведь великолепно рисовал (через много лет Харитонов продемонстрирует свой дар, проиллюстрировав сборник мистических новелл). И его родителям (мама — учительница, затем директор школы, папа — инженер) профессия зодчего нравилась гораздо больше. К тому же в свое время они устроили мальчика в спецкласс с физико-математическим уклоном. Но, получив аттестат, Андрей решил поступать в театральный вуз. Все-таки слишком глубоко в его сердце засел образ Жерара Филипа из фильма «Фанфан-тюльпан». Эту картину Харитонов увидел, когда ему было четыре года. И уже тогда у него зародилась мечта стать артистом и так же скакать на коне и размахивать шпагой, как Жерар Филип. Мечта сбылась.
Яркий дебют в «Оводе» не стал — как это бывает в кино — единственной яркой ролью Харитонова. Причем ему часто предлагали отрицательных героев — обаятельных циников, аристократов-подлецов. «Я пришел на пробы в фильм «Женщина в белом» к Вадиму Дербеневу, — вспоминал Андрей. — А он сказал: «Боже, вы такой молодой». Роль в результате сыграл Абдулов. Но тогда Дербенев мне задал вопрос: «А вы собираетесь играть отрицательные роли?» Я ответил: «Отрицательный герой ничем не отличается от положительного. Просто у них цели разные». И тогда Вадим Клавдиевич сказал: «Я сейчас собираюсь экранизировать «Карман, полный ржи» Кристи, можно я на вас буду убийцу писать?» Я ответил: «Вашими бы устами…» Я в это не поверил. Но вскоре мне действительно предложили сценарий фильма «Тайна «Черных дроздов», который в моей биографии стал знаковым».
В 80-е годы Харитонов снимался в заметных проектах. А в 90-е в кино наступил глубочайший кризис, многие актеры остались без заработка. Андрея спасала работа в театре. В Малом было много звезд, он не затерялся. Более того, зрительницы нередко ходили на постановки в первую очередь из-за Харитонова. После спектаклей они караулили кумира у служебного входа, а деликатный Андрей чувствовал себя неудобно перед коллегами: «Служа с такими звездами, как Нифонтова, Кочетков, Печерникова, было порой неловко выходить из театра — стоит толпа, и она встречает только тебя». Особенно радовало актера, что театральные режиссеры увидели в нем не только порочного денди. В Малом у него появилась роль Жадова в «Доходном месте», его любимая (в кино лучшей работой актер называл Туробоева в «Жизни Клима Самгина» Виктора Титова).
Вскоре Харитонов задумал снять фильм «Жажда страсти» по рассказам Брюсова. Андрей вложил в эту работу всю душу: сам написал сценарий, выступил продюсером — искал деньги, доставал пленку «Кодак», которая была дефицитом. На главную роль пригласил Анастасию Вертинскую. Перед началом съемок попросил отпуск в театре на несколько месяцев. Но новый худрук Малого Юрий Соломин отказал, ведь нужно было искать актеру замену сразу в нескольких спектаклях. Харитонов написал заявление об уходе и уехал в киноэкспедицию.
«Мы познакомились с Андреем в 1990 году на кинофестивале, просто разговорились. А вскоре после этого он вдруг приглашает меня в свою картину «Жажда страсти», — вспоминает Марина Яковлева. — Те съемки я запомнила на всю жизнь. Главную роль играла непревзойденная Анастасия Вертинская. Она меня поразила своей утонченной, изысканной красотой, которая сочеталась с каким-то внутренним светом. Мне казалось: «Вот оно, совершенство, вот она — «порода». А еще помню ту прекрасную атмосферу на площадке, которая возникла благодаря Андрею. Фильм-то довольно мрачный, смесь мистики и детектива. А у нас всех было отличное настроение. Помню, в одной сцене моего основного партнера, Володю Шевелькова, должны были повесить. Он висит, а группа это так смешно комментирует, что у меня чуть ли не истерика от смеха началась!
Харитонов ко всем членам съемочной группы проявлял внимание и уважение. Он хотел, чтобы мы почувствовали себя людьми, жили в комфорте. Поэтому нашел деньги на прекрасную гостиницу, где каждое утро в ресторане нас ждало «диво дивное» — шведский стол! Тогда было сложно достать даже обычные продукты, а нас на столах встречали разносолы и деликатесы! Андрей был продюсером картины и мог бы сэкономить на всем этом, поселить нас подешевле. Сколько раз я видела, как продюсеры хотят обмануть, урвать. А он, наоборот, тратил, чтобы устроить нам настоящий праздник. И гонорары всем положил очень щедрые. В те годы актерам часто недоплачивали. А он нашел каких-то спонсоров, и, к моему удивлению, нам заплатили такие деньги, что я обалдела.
Заботился Харитонов об актерах даже после окончания съемок. У меня в то время было двое совсем маленьких сыновей, которых пришлось растить без мужа. А фильмов снимали мало, и я пошла работать в театр, где платили копейки. Очень выручали творческие встречи со зрителями, когда рассказываешь о своих картинах, а потом показываешь отрывки из них. Андрей, понимая мою тяжелую ситуацию, предоставил мне копию фильма «Жажда страсти» — совершенно бесплатно. Причем дал не фрагменты, а целый фильм, чтобы я могла устроить полноценный сеанс и за это получить денежку. И все безо всяких «откатов».
Фильм заработал хорошую кассу, завоевал несколько призов на отечественных фестивалях. Но остался единственной режиссерской работой Харитонова. Это был самый разгар кризиса в отечественном кино, а Андрей не был «пробивным», прирожденным бизнесменом, не умел заводить нужные знакомства. Харитонов вообще любил одиночество. На съемках и в театре Андрея окружало много людей, но ему не очень были нужны шумные компании, громкие тусовки. Он часто уединялся в своей квартире, чтобы поразмышлять, помечтать. Одиночество и тишина помогали актеру обретать душевную гармонию. Он называл себя счастливым человеком, но не от мира сего.
После премьеры «Овода» прошло всего десять лет, а Харитонов уже практически исчез с экранов: после фильма «Загадка Эндхауса» по роману Кристи за десятилетие он снялся всего в трех картинах. Режиссеры звали его, однако актера не устраивало качество сценариев. Чтобы заработать на жизнь, Харитонов пошел работать на ТВ — как режиссер программ про кино и как ведущий. «Когда мы познакомились, Андрей сказал, что видел меня в фильме Виталия Соломина «Охота», — вспоминает Татьяна Абрамова. — Я удивилась, потому что фильм только что вышел на экраны. Сейчас любое кино можно найти в интернете, а тогда надо было «поймать» картину в кинотеатре… Потом я увидела, как Андрей интересовался всем, что происходит в театре и в кино. Порой мне казалось, что он смотрел ВСЕ фильмы, потому что он, как киноэнциклопедия, мог рассказать, какой артист какие роли сыграл, какой режиссер какой фильм снял. А ведь эту информацию надо было раскопать. То же самое и с литературой — Андрюша был очень начитанный, по-моему, знал всю российскую и зарубежную литературу».
Но настоящей отдушиной для него стала антреприза. На этих спектаклях он вновь чувствовал, что нужен аудитории. Правда, сам актер с иронией говорил: «Зрители, которые помнят меня по «Оводу», наверное, думают, что я уже умер». «Мы с Андреем познакомились благодаря антрепризе — на репетициях спектакля «Не будите спящую собаку» по пьесе Пристли «Опасный поворот», — рассказывает Татьяна Абрамова. — С этой постановкой много лет ездили по городам и весям. Именно на гастролях, когда актеры с утра до вечера вместе — в дороге, в гостинице, на спектакле, — обычно и завязывается крепкая дружба. Так и у нас случилось...
Мы с ним существовали «на одной волне», нам не надо было друг другу что-то долго разжевывать, мы порой общались взглядами. Помню гастроли в Сибири: очередной город, мы из аэропорта не успели заехать в гостиницу, и нас сразу повезли во Дворец культуры. Зашли в гримерку, присели, чтобы начать готовиться к спектаклю. Андрюша смотрит в зеркало и говорит: «Ой, как не хочется бриться...» Поворачивает голову, читает мой взгляд и говорит: «Я все понял, пошел бриться!»
«Я никого не предал, не сделал никому зла, никому ничего не должен. Мне много помогали, но я возвращал все всегда той же монетой, как мог. Я получил главное — чистую совесть»
Близкая подруга Харитонова Татьяна Абрамова с теплой улыбкой вспоминает маленькие слабости Андрея: «Он не мог жить без кофе. Причем употреблял только напиток из кофемашины. Когда мы приезжали на гастроли, то первое, что я узнавала в отеле: «Есть ли у вас кофемашина?» Если нет, то у Андрюши начиналась трагедия, и мне надо было искать кофемашину в ближайших кафе.
А какой он был сладкоежка — как ребенок! При одной фразе «торт «Наполеон» у него сразу загорались глаза. А когда слышал «мороженое», тут же говорил, что ему срочно надо его съесть. Я удивлялась: «Ты очень любишь сладкое и при этом такой худой!» А он улыбался: «А я держу себя в руках, сижу на диетах. Если только дам себе волю, то за неделю наберу десять килограммов, уж я-то себя знаю». Но, думаю, он немного лукавил, у него просто был активный метаболизм. Потому что сладкое он ел даже во сне!
Когда организаторы гастролей однажды купили нам билеты в одно купе — СВ, — Андрей меня спросил: «Танька, ты крепко спишь?» — «В смысле? Если ты громко храпишь, то потерплю». А он: «Громко ли я храплю, не знаю — дело не в этом». — «А в чем?» — «Я всю ночь ем конфеты». Я опешила: «Как, ты же спишь?!» — «Я ем во сне». Если честно, подумала, что он шутит. Но нет! На столик он положил два пакетика — один с конфетами, другой для мусора. И ночью я увидела, как в полудреме Андрей доставал конфету и разворачивал: сладость клал к себе в рот, а фантик — в пакетик для мусора. И все это «не приходя в сознание»! Бумажки шуршали всю ночь напролет, это была мука, и я подумала, что лучше бы он громко храпел! Утром сказала Андрею: «Харитонов, я в первый и последний раз ехала с тобой в СВ!»
В 2000-е Харитонов снова стал сниматься, но немного и не в главных ролях. И зрители не могли не заметить, как изменился их кумир — у Андрея были серьезные проблемы с алкоголем, он мог выйти на сцену подшофе. «Смысл фразы «с утра выпил — весь день свободен» я познал на собственном опыте», — с горечью признавался он позже. В состоянии опьянения не скандалил — и тут предпочитал оставаться один. Но работе такое «увлечение», безусловно, мешало.
С пагубным пристрастием Харитонов справился, но его ждал новый удар — рак кишечника. Когда о тяжелой болезни Харитонова стало известно, то друзья, коллеги, поклонники начали собирать деньги, чтобы помочь артисту. Андрей видел эти конверты и со слезами на глазах говорил, что ради этого стоило жить. А вот прийти в телешоу и за большие деньги рассказать о своем недуге наотрез отказывался: «Никогда зрители не увидят меня в таком состоянии...»
«О том, что у Андрея есть проблемы со здоровьем, я узнала довольно быстро, — признается Татьяна Абрамова. — Он же всегда был очень стройным, но тут стал чудовищно худым. Он перенес несколько операций, но процесс зашел слишком далеко. При этом о своем диагнозе Андрей не распространялся, не хотел потерять работу. Когда уже очень плохо себя чувствовал, играл в спектакле «Аудиенция», где главная роль была у Инны Чуриковой. Постановку показывали «сериями», по несколько спектаклей подряд. И Андрей выходил на сцену, несмотря на то что боли были адские, он горстями глотал обезболивающие. Российские лекарства ему не очень подходили, и мы, его друзья, привозили из-за границы зарубежные аналоги.
Даже когда во время спектакля он был готов застрелиться от боли, то «скорую» не вызывал, потому что понимал: его сразу увезут в больницу. Только когда доиграл последний спектакль в «серии», то пришел домой и уже оттуда вызвал «скорую». В больнице его сразу положили на операционный стол, но было поздно. Через пару дней я приехала к нему в клинику и увидела, как ему было плохо. Я его покормила, что-то рассказывала, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей. Когда его выписали, он начал мне часто звонить — чтобы забыть про болезнь, свое тяжелое состояние.
После выхода из больницы он прожил еще год. Мы понимали, что ситуация безнадежная. Но говорили ему: «Мы тебя ждем, тебе нужно работать». И для него это было единственным стимулом, чтобы через боль встать, одеться, выйти (с чужой помощью и опираясь на палочку) на Гоголевский бульвар и посидеть на лавочке рядом с домом. Он смотрел на солнышко, на деревья, на спешащих мимо людей и, наверное, понимал, что ему осталось недолго все это видеть...»
Во время болезни главной опорой для Андрея была его жена Ольга. Она влюбилась в Харитонова, посмотрев «Овода». Тогда ей было 13 лет (а Харитонову 23). Девушка стала поклонницей актера — одной из многих, кто писал письма, караулил у театра, ночевал в его подъезде. И он заметил симпатичную девушку, начал приглашать на спектакли. Со временем она стала председателем фан-клуба Андрея. А через годы они поженились. Детей у пары не было, и всю свою любовь Ольга без остатка отдала Андрею. Она исполнила и последнюю волю артиста — похоронила прах в его родном Киеве (он умер в июне 2019 года в 59 лет)...
«Андрей оставил много талантливых работ и в них продолжает жить с нами, — говорит Татьяна Абрамова. — Я часто его вспоминаю и молюсь о нем в храме. Если забываю, то Андрей приснится и напомнит. Для меня он был и остается примером в профессии, и я благодарю Бога за то, что смогла стать Андрею другом...»
В конце жизни Харитонову предложили написать мемуары — только чтобы «позабористей» и «поострей». Пообещали за книгу большие деньги. Андрей наотрез отказался, объяснив это так: «Я пишу очень неплохо на самом деле. Но меня мама воспитывала правильно, в тургеневских традициях. Мало того что очень многие еще живы. У тех, кто уже ушел, остались у кого жены, у кого мужья, у кого дети. И обо всех нужно думать. Поэтому мемуары писать не буду».
Подпишись на наш канал в Telegram