7days.ru Полная версия сайта

Елизавета Боярская: «Он спокоен, потому что знает: я всегда возвращаюсь назад»

«Я не знаю, что такое быть мамой девочки. Зато мне очень нравится быть мамой мальчиков. Нравятся их...

«Я не знаю, что такое быть мамой девочки. Зато мне очень нравится быть мамой мальчиков. Нравятся их шутки, их образ жизни, увлечения, мультики, которые они смотрят. Не хочется загадывать, но, если будут еще дети, я готова продолжить эту «мальчиковую» традицию», — рассказала Елизавета Боярская.

— Лиза, мы с вами встречаемся впервые после того, как в декабре прошлого года вы стали мамой во второй раз, родив сына Гришу. Слушайте, а почему вы назвали его Гришей?

— Нам просто нравится это имя. Мне кажется, оно очень нежное. И в то же время Григорий — сильное имя. Мне нравится сочетание — Андрей и Андрюша. И то же самое — Григорий и Гриша. Люблю, когда в одном имени сочетается и нежность, и сила.

— Вы так и хотели — второго сына — или надеялись на девочку?

— Честно говоря, я очень рада, что у нас второй мальчик. Хотя моя мама говорит, что дочь необходима, девочка ближе, всегда будет с тобой. Но я пока про это мало понимаю. Я не знаю, что такое быть мамой девочки. Зато мне очень нравится быть мамой мальчиков. Мне понятно, что с ними делать. Нравится с ними шалить. Нравится, как они мыслят, их шутки, их образ жизни, игрушки, увлечения, мультики, которые они смотрят. Мне все нравится. Не хочется загадывать, но, если будут еще дети, я готова продолжить эту «мальчиковую» традицию.

— Мне кажется, женщина больше чувствует себя женщиной, когда окружена мужчинами. Условно говоря, чем больше мужчин вокруг, тем лучше для женщины.

— Вообще, да. Когда сижу на диване и смотрю, как Максим играет с двумя пацанами, я думаю: «Боже мой, и это все мои мужчины. Потрясающе!» В этом есть, конечно, определенный кайф.

— А в каком роддоме вы рожали?

— В самом обычном, государственном. И Андрюша там же родился. У изумительного врача с умнейшей головой, добрейшим сердцем, широчайшей душой и золотыми руками. Любовь Ивановна такому количеству семей помогла стать родителями! Она ведет сложнейшие беременности! Врач от Бога! Выдающийся профессионал своего дела.

— Я вспоминаю рассказ вашего папы о том, как он в полном ужасе забирал вас новорожденную из роддома. Нес с ощущением, как будто у него в руках граната с выдернутой чекой, не дай бог оступиться!

— Смешно вы рассказали про папу. Тогда другое время было, про роды и новорожденных знали мало. Мы с Максимом совершенно уверенно держали на руках Гришу. Да и Андрея тоже. Мы были готовы к этому и этого хотели. Такая история, как с папой, который был растерян, когда держал меня на руках, с Максимом не могла бы произойти ни при каких обстоятельствах, потому что он о родах и детях знал все. Мы вместе ходили на курсы и подготовились как следует. И во время второй беременности мы тоже пошли на курсы и все быстро вспомнили. Я в Максиме оба раза увидела супернадежного человека. Он всегда рядом, не смотрит на ребенка как на странное существо, инопланетянина. Он знает, как его держать, мыть, одевать… Именно он первым купал наших детей, а не я. Никогда не боялась оставлять Максима с ребенком. Он лучший папа на свете.

— А вам ведь приходится иногда оставлять детей довольно надолго. Вы же не только мама, а еще успешная женщина, актриса. Поделитесь опытом: как распределить время, чтобы на все хватало времени и сил?

— Силы и здоровье — это ресурс, он не бесконечен. К сожалению, я это поняла не так давно и дала себе новую установку. Раньше я не обращала внимания на то, что нужно для меня самой. Если для меня — значит, это не важно, вот такой была моя жизнь. Я думала: ну ладно, отдохну потом, сейчас можно не спать, я согласна на ночной перелет, а потом могу не поесть и сразу на съемку, в «Сапсане» посплю, потом сразу на спектакль, а после спектакля — в самолет и на ночную смену. Сейчас я себе запрещаю такое. Потому что, конечно, так долго не протянешь. Я себя заставляю спать по восемь часов.

— А до этого сколько вы спали?

— Для меня нормальным было спать четыре часа. Шесть — просто роскошество, курорт. После появления Андрюши я, конечно, сбавила обороты. Но все равно могла себе позволить, придя со спектакля и уложив ребенка, заявить: «Это мое время — с двенадцати до трех ночи. И я могу делать все, что хочу». Смотрела сериал, читала. Сейчас я понимаю: это время на сон. Я стараюсь держать режим, заниматься своим здоровьем: делать зарядку, побольше находиться на свежем воздухе, ходить. Это получается само собой, когда у тебя маленький ребенок и надо гулять с коляской. И еще я стараюсь не есть всякую дрянь. Ну я это и раньше не делала, но сейчас строже соблюдаю правила.

— Спасибо Максиму, который уже давно приверженец ЗОЖ.

— Спасибо Максиму — это главная причина. Он первый в семье стал питаться правильно. Я тоже теперь не ем вредных продуктов.

— А что бы он вам сказал по поводу сдобного пирожка, который вы только что съели?

— Ничего. Он тоже очень любит всякие вкусные вещи и сладкое. Просто он готовит их из гораздо более правильных продуктов, например, из спельтовой муки, сиропа топинамбура и так далее. К счастью, эти продукты уже широко известны и их можно легко найти.

— То есть Максим готовит для себя, а вы для себя?

— Я не готовлю для себя. Если готовлю, то детям. В силу профессии мы чаще всего питаемся вне дома. Хотя, конечно, хочется обзавестись какой-нибудь традицией семейного обеда в выходные! Особенно теперь, когда Андрей стал школьником, это было бы здорово.

— Андрей пошел в первый класс. Как он и вы готовились к этому событию? Как выбирали школу, ведь это одно из самых важных решений, куда в первый класс идти.

— Сначала мы собирались идти в школу в Москве. Я нашла прекрасную школу, долго искала по нашему району, ездила к каждой, чтобы понять, сколько добираться туда от дома, читала отзывы на самых разных сайтах. Ловила родителей и разговаривала с ними, расспрашивала об учебе в этом заведении. В итоге нашла очень хорошую школу. Мы с Максимом были на родительском собрании и записали Андрея в подготовительный класс. Но в августе прошлого года мы приняли решение, что все основное время будем жить в Петербурге. И в связи с этим я поняла, что мне срочно нужно искать в Питере кружки, чтобы ребенок уже с осени ходил на занятия. Искать школу, чтобы он пошел в подготовительный класс. И я бросилась на поиски. 

Сначала я решила выбирать физмат, потому что у Андрюши явно логико-математический склад ума. Я смотрела гимназии с уклоном в математику, но потом, тоже пообщавшись с родителями и объединив отзывы, поняла, что это очень сложное обучение и детям тяжело. Я от этого отказалась. Потом я пошла в другую школу. Я руками и ногами — за гуманную педагогику, но там был перегиб в сторону светского воспитания... И в итоге мы решили, что это должна быть обычная государственная школа с самой стандартной программой, желательно с гуманитарным уклоном и акцентом на интеллектуально-духовное развитие. К тому моменту у меня голова была заморочена различными уклонами, языками, физикой, математикой, пятым, десятым. В общем, я потерялась. 

Сделала паузу, остановилась и спросила себя: чего я хочу? Я хочу, чтобы для моего ребенка эти одиннадцать лет обучения не были мукой и он получал удовольствие. Я хочу, чтобы он научился учиться, дружить, слушать учителей, быть в большом коллективе и так далее. Есть у меня требования к знаниям? Да. Но я глубоко уверена, что мы самые важные знания получаем в институте, когда уже понимаем, куда хотим пойти. Я знаю много историй, когда дети учились на гуманитарном до восьмого класса, и потом вдруг возникало желание пойти в медицину. И за три класса благодаря репетиторам и интенсивным занятиям ребенок догонял все то, чего ему недоставало для медицинского, прекрасно туда поступал и становился замечательным врачом. Среди моих знакомых есть такие примеры… 

В общем, с первого класса нагружать ребенка учебой и ругать за отметки я не хочу. Прекрасно, если Андрей выучит языки, будет любить литературу, знать историю, а дальше посмотрим, какой профиль станет ему ближе и интересней… Пока рано об этом думать. Начальная школа — это хороший учитель, хороший класс, хорошие родители и хорошая, здоровая атмосфера внутри коллектива. В общем, Андрей год ходил на подготовительные занятия в гимназию, в которую он сейчас пошел в первый класс. И у него занятия вела педагог, которая будет руководить их классом всю начальную школу. Она Андрею очень нравится. Это, я считаю, самое главное, ведь учитель для детей — это бог, человек, на которого он равняется.

— Лиза, вы так много сил отдаете семье. Наверное, это эгоистично прозвучит, но лично мне, как зрителю, не хватает вас в кино. Вы, насколько я знаю, постоянно от чего-то отказываетесь. Было даже удивительно, когда ваш папа недавно резко высказался, что зря вы так много внимания уделяете работе, лучше бы были рядом с детьми…

— Ну, это журналисты раздули. Он ничего плохого не имел в виду, поскольку прекрасно знает, насколько трепетно я отношусь к детям. Если я во Владивостоке и выдается один выходной, я лечу к ним. Максим точно так же. Центр притяжения и магнит у нас — дом. Папа знает, сколько я отказываюсь и какие приоритеты у меня в жизни. Этим летом я отказалась от нескольких картин, потому что хотела побыть с детьми на даче. Конечно, кино, может, мне и не хватает. Все гораздо проще, когда речь идет о полном метре. Но сейчас кино, режиссеры, индустрия шагнули в сериальное пространство. Причем сериалы кроме телевидения процветают в Интернете, где много специальных платформ. Казалось бы, только снимайся… Но вот я не всегда могу позволить себе такую роскошь, а там сезон — около 90 съемочных дней. С моей театральной занятостью и семейными обязательствами я могу позволить себе подобные съемки не часто.

— То есть семья для вас стоит под номером один?

— Конечно, и чем дальше, тем больше. Это внутреннее созревание. В каком-то смысле в актерскую профессию я уже наигралась. Аппетита к этому у меня поубавилось. Если на одной чаше весов хорошая, интересная, но не особенная работа, а на другой свободное время с детьми — я выбираю время с детьми. Хотя, конечно, если появится что-то по-настоящему яркое, новое для меня, я не упущу эту возможность и договорюсь с семьей.

— Зато в театре такое есть. Мы с вами встречаемся буквально накануне премьеры «Дяди Вани», которая состоится в рамках фестиваля искусств «Черешневый лес» в Театре Наций. Это одна из самых ожидаемых премьер сезона, режиссер Стефан Брауншвейг…

— Это уже совсем не первый Чехов в моей жизни. У меня с Антоном Павловичем серьезные долгие отношения. И мне очень нравится трактовка Стефана, которую он озвучил на одной из первых встреч с актерами. Он сказал: «Одна из тем, которую мы затрагиваем в «Дяде Ване», — это экология». «Экология?!» — удивились мы… Но действительно, Астров не раз говорит в пьесе о том, что «человек одарен разумом и творческою силой, чтобы приумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал». Реки мелеют, дичь перевелась, леса трещат под топорами и так далее. Безусловно, эта мысль была для нас новой, так как в большинстве интерпретаций слова Астрова воспринимаются как чудачество. Первый этап репетиций был в июне, потом мы разъехались до 20 августа… 

И начался весь этот ужас с пожарами. Сибирь горит, и в Рио-де-Жанейро кошмар. Тут тайфун, там наводнение, какие-то комары со смертельными укусами. Планета нас выплевывает из-за того, что мы творим собственными руками. То есть действительно происходит катастрофа. И это еще самое начало, потом будет хуже и стремительней. Удивительно, что Чехов уже писал об этом почти 130 лет назад. Но, безусловно, экология — это только одна из тем. Ведь речь идет не только о природе, а о разрушении отношений, связей, друг друга, о том, как человек разрушает себя и все вокруг.

— И все-таки, как Стефан Браун­швейг уговорил вас ехать работать в Москву?

— Речь о «Дяде Ване» зашла почти два года назад. Я тогда еще даже предположить не могла, что у нас с Максимом появится Гриша. Тогда мы только познакомились со Стефаном, и Театр Наций запланировал выпуск спектакля на осень 2019 года. Я невероятно рада, что мне довелось поработать с таким режиссером. Он очень внимательный, мягкий, но добивается того, чего хочет. И виртуозно соединяет артистов абсолютно разных театральных школ. У меня — мастерская Льва Додина, у Юли Пересильд — Олега Кудряшова, Евгений Миронов — ученик Олега Павловича Табакова. Кроме того, в спектакле заняты Анатолий Белый, Виктор Вержбицкий и другие замечательные артисты. В самом начале репетиций Стефан позволял каждому из нас существовать в разных системах координат. То есть у нас был сговор, разбор, но существовали мы все, условно, в разных регистрах, присущих природе каждого из нас. И на первых этапах это выглядело как-то хаотично. А потом Стефан потихонечку снимал с каждого из нас лишний слой, чтобы в итоге осталась та самая жемчужинка, которую он хочет найти. Чтоб оркестр играл разными инструментами, но играл чисто, слаженно, не упуская ни одного штриха. Это очень тонкий процесс, который подвластен только тонкому и деликатному человеку, такому как Стефан Брауншвейг.

— Это все-таки удивительно, как живут артистки: они планируют спектакли, но не планируют ребенка.

— Да, да, конечно. (Смеется.) Но за планирование спектаклей отвечает обычная прагматика, а за детей — какие-то божественные силы.

— Легко вас «на сторону» отпустил Лев Абрамович Додин, у которого вы служите в Малом драматическом театре Петербурга?

— Мне кажется, он спокоен, потому что знает: я всегда возвращаюсь назад. Это раз. Во-вторых, он радуется, если есть работа, которая мне приносит удовольствие. Он отпустил меня на эту историю со словами: «Очень интересно». Тем более что занятость у меня в Москве неполная. Мы будем играть роль Елены Андреевны в очередь с Юлей Пересильд, что, конечно, очень облегчит жизнь и нам, и театру. На мой взгляд, это вообще правильная практика, особенно с артистами, у которых большая занятость, дети, семьи и так далее.

— Пока вы репетируете в Москве, Гриша и Андрей ждут вас в Петербурге?

— Да, конечно. 26 августа закончилась рабочая вахта Максима, и он заступил на детскую вахту. Мы ведь семья и подстраиваемся друг под друга. И Максим, и мои родители, и моя свекровь занимаются детьми, а мне дают возможность спокойно поработать над «Дядей Ваней», а потом еще посниматься пару месяцев во втором сезоне «Оптимистов». Дети до конца лета на даче. К счастью, не скучают. Я приезжаю и вижу, что дети веселятся, у них хорошее настроение. Счастливые, обогретые, обцелованные и залюбленные, они не скучают, это я скучаю. Я даже думала сейчас на период репетиций взять Гришу в Москву вместе с няней, но меня отговорили Максим и родители. Сказали, что я буду очень занята и что это нужно мне, а не Грише. «В Питере у него все хорошо, здесь у него папа, брат, две бабушки, дедушка. А там, в Москве, он будет проводить время с няней и видеть тебя только утром и вечером. Ничего страшного, выпустишь спектакль, будешь чаще бывать в Петербурге». Мне-то, конечно, тяжело. Я же с самого рождения Гриши с ним практически не расставалась. В Лондон ездили с Максимом — брали Гришу. Поэтому сейчас я очень тоскую. Конечно, звоню детям все время по скайпу, пытаюсь разглядеть, кто что делает.

— Говорят, дети очень часто совершенно не похожи друг на друга…

— Нет, наши внешне одинаковые. Гриша — это второй Андрей. Ощущение, что я родила того же ребенка через шесть с половиной лет. И теперь один лежит в коляске, а другой 1 сентября пошел в первый класс.

— А по характеру они похожи?

— Пока непонятно. Андрюша сначала был очень спокойный. Это сейчас он уже — ух! (Смеется.) Он целеустремленный, темпераментный, страстный, шаловливый, неусидчивый. Суперактив! А Гриша — такой медвежонок. Он может долго-долго сидеть на ручках и никуда не проситься. Мы шутим: «Господи, главное, Гришу нигде не забыть!» — настолько он тихий. Вот мы с ним обошли половину Лондона без остановки, сын сидел в коляске и не произнес ни единого звука. У него либо игрушка была в руках, либо соска во рту. Он иногда просто подаст знак: «А-а-а», — мол, пора есть. И тогда я вспоминаю: «Точно, пора покормить ребенка». Но, мне кажется, его спокойствие — временное явление, пока не пошел. Потому что с Андрюшей было именно так.

— Андрей к Грише не ревнует? Бывает, старшие предлагают младших отдать, поменять, выбросить.

— Никакой ревности, Андрей, наоборот, брата очень любит. Беспо­коится за него, защищает и опекает. Например, если мне на минуту надо отлучиться — я спокойно прошу Андрюшу: «Посмотри за Гришей, почитай ему». И Андрей ни на секунду не отвлекается, следит, чтобы тот никуда не уполз, ни обо что не ударился. А если младший капризничает, мы все время говорим: «Андрюш, иди, подойти к нему». Потому что Гриша очень быстро успокаивается с ним. После разлуки они встречаются фантастически эмоционально, друг от друга не отлипают, Гриша старшего брата обнимает, целует… А Андрюше для него даже игрушек своих не жалко. Это невероятное счастье — видеть между детьми такие теплые, нежные отношения. Очень на­деюсь, что они всю жизнь будут самыми лучшими друзьям­и.

Благодарим отель SO/ St. Petersburg за помощь в организации съемки

Присоединитесь к обсуждению этого материала на нашем сайте.