«Любовь моей жизни» — называл Фрэнк Синатра Аву Гарднер, звезду золотого века Голливуда. Ава вторила ему, говоря, что они «любовники навечно». Но cегодня такие отношения двух звезд, ярких, популярных, обожаемых, фатально прожигающих жизни в безумной и неоправданной круговерти шоу-бизнеса 50-х годов прошлого века, назвали бы токсичными.
Впервые они встретились в ночном клубе, куда 19-летняя Ава пришла с первым мужем, актером Микки Руни. Фрэнк, будучи в своем репертуаре, широко улыбнулся: «Слушай, а почему я не встретил тебя раньше Микки? Я бы тогда сам на тебе женился». Это застало Аву врасплох: «Кажется, я неуверенно улыбнулась в ответ, но, по-моему, не проронила ни слова. Ведь даже просто встретить Фрэнка Синатру было уже достаточно волнующе. А его слова и вовсе лишили меня дара речи».
«Обычная деревенская девушка», как называла себя актриса, с тех пор как научилась ходить, трудилась бок о бок с папой на табачных полях. Отец, статный, спокойный, с мягкими волнистыми черными волосами, ямочкой на подбородке и зелеными, искрящимися глазами (она их унаследовала), был ее кумиром, а она — его любимицей. Спустя годы Ава могла в мельчайших подробностях рассказать, как сажали, собирали и сушили табак, о бесчисленных часах, проведенных ею в поле, и о множестве ночей, когда она вместе с отцом следила за тем, чтобы в сушильном сарае поддерживалась надлежащая температура. Везде, кроме школы и церкви, она ходила босиком — чтобы поберечь свою единственную пару обуви. Всю свою жизнь хождение босиком оставалось для нее одним из величайших удовольствий.
Помолвочное кольцо с огромным бриллиантом Ава вышвырнула в окно в порыве ссоры с Фрэнком. Романтический момент был испорчен, кольцо пропало навсегда
Случайность привела ее в совершенно иной мир. В 1940 году Ава приехала навестить замужнюю сестру в Нью-Йорке, чей муж-фотограф, восхитившись красотой девушки, поместил ее фотографию в витрине своего фотоателье на Пятой авеню. Некоторое время спустя агент, отвечавший за поиск будущих звезд для голливудской студии MGM, проходивший мимо, обратил внимание на зеленоглазую черноволосую красавицу с белоснежной кожей и изумительной фигурой. Сестра пришла с Авой в нью-йоркский офис студии, где ее принял глава департамента «по талантам». Запись интервью отправили президенту и хозяину MGM Луису Б. Майеру. Он отбил телеграмму в Нью-Йорк: «Она не умеет петь, она не умеет играть, она не умеет говорить. Она великолепна!» И предложил Гарднер стандартный контракт на семь лет. 18-летняя Ава бросила Северную Каролину и отправилась в Голливуд...
Конечно, восходящая звезда не могла избежать повышенного мужского внимания. Но всех кавалеров быстро отодвинул от Авы молодой, при этом уже знаменитый Микки Руни. На студии MGM противились их отношениям — боялись «подмочить» образ героя-любовника в глазах публики. Но вынуждены были смириться. Тем временем Микки не собирался расставаться с холостяцким образом жизни, а Гарднер вскоре поняла, что приняла за любовь к нему нечто совсем иное. Через девять месяцев Ава подала на развод, обвинив мужа в «ментальной жестокости». В 1945 году она снова вышла замуж — за джазового музыканта, композитора и интеллектуала Арти Шоу. Он только что развелся со своей очередной женой. «Ава, я считаю, что физически, эмоционально и интеллектуально ты — самая совершенная женщина из всех, кого я когда-либо встречал; более того, я бы женился на тебе хоть сегодня вечером — если бы не тот факт, что я уже был женат слишком много раз», — в конце концов объяснился с подругой Арти. Что, однако, не помешало Аве стать пятой из восьми жен Шоу. С момента их свадьбы 17 октября 1945 года и вплоть до развода музыкант был одержим идеей «усовершенствовать» женщину, которую сам же назвал совершенной: настаивал, чтобы она читала Синклера Льюиса, Федора Достоевского и Томаса Манна, изучала политику и психологию, приобщал ее к музыке и искусству. Однажды, застав Аву за чтением популярного исторического романа, Шоу выхватил книгу у нее из рук и швырнул через всю комнату: «Если уж я отвечаю за твое образование, то читать подобный мусор ты не будешь!» Ава развелась с ним через год, назвав примерно те же причины, что и в случае с Микки Руни.
В 1949 году Синатра и Гарднер вновь пересеклись на вечеринке. «Бог ты мой, ты стала еще красивее с тех пор, как мы виделись последний раз», — Фрэнк подошел к ней с этими словами и бокалом мартини в руке. Это была уже не та хорошенькая провинциалка из Северной Каролины — перед Синатрой стояла роскошная женщина, знающая себе цену. «Его голубые глаза были так же пронзительно пытливы, улыбка — по-прежнему яркой и дерзкой, а все лицо — даже более приветливым и выразительным, чем мне помнилось. О боже, Фрэнк Синатра мог быть самым милым, самым обаятельным мужчиной на свете — когда был в настроении», — вспоминала ту встречу Гарднер.
Они сбежали с вечеринки и до утра колесили по городу в машине Фрэнка. Он достал два пистолета и начал палить из них по фонарям и витринам. Ава выхватила у него один и присоединилась к Фрэнку в этом безумном развлечении... Агенту Синатры пришлось вызволять их из кутузки. И если бы этот эпизод оказался их первой и последней скандальной эскападой. То, что их объединяло — слава, любовь к выпивке, взрывной характер, бешеный темперамент, — одновременно их разъединяло. «И Фрэнк, и я — люди крайне эмоциональные, собственники по натуре, ревнивые и способные вспылить в любой момент. Когда я теряю терпение, поверьте, его вам не найти. Мне просто необходимо выпустить пар. А он — точно такой же». Они ссорились постоянно. Друзья, в чьем доме тайно встречались влюбленные, вспоминали, как Ава кричала на Фрэнка, а тот в ответ хлопал дверью и, гремя каблуками, сбегал вниз по лестнице.
Но Синатра, поклявшийся друзьям, что женится на Гарднер чего бы это ни стоило, закусил удила. И рассказал своей жене о романе с голливудской звездой. Нэнси Барбато была его школьной возлюбленной. Но жениться он не спешил — ведь многие девушки не могли устоять перед взглядом этих ярко-голубых глаз. Одна из таких подружек в один прекрасный день заявила на Синатру в полицию, обвинив в «невыполнении обещания жениться» после того, как она забеременела. Его арестовали. Но суд не принял дело к рассмотрению. И тогда мать Фрэнка Наталина Синатра посоветовала сыну как можно быстрее вступить в брак с «этой хорошей девушкой». И не ошиблась в выборе невестки. Нэнси не любила публичность, вела хозяйство и все дела мужа, родила ему троих детей. Они редко виделись, но жена любила его и продолжала любить всю свою жизнь.
Нэнси все-таки согласилась на развод, процесс длился мучительно и долго, оставив Синатру практически ни с чем. Они с Авой дошли до алтаря, но когда оркестр вступил с песней «Вот идет невеста» (Here Comes The Bride), Ава, зацепившись каблуком за подол платья, упала. Это был плохой знак. Сразу после церемонии Гарднер переоделась в дорожный костюм, и молодожены поспешили отправиться в свадебное путешествие, изо всех сил стараясь ускользнуть от фотографов. В суматохе Ава забыла свой чемодан с одеждой. «Так что спала я в пижаме Фрэнка — по крайней мере, в ее верхней части, а на следующий день мы гуляли по пустынному пляжу: я — в брюках от своего дорожного костюма и пиджаке Фрэнка. Разумеется, где-то в засаде притаился фотограф и снял нас — босых, держащихся за руки. Мне всегда казалось, что эта маленькая фотография — грустный комментарий к тому, какой была наша жизнь в ту пору. Мы были просто двумя молодыми людьми, безумно влюбленными друг в друга, а мир не давал нам покоя ни на секунду».
Работа разлучала их чаще, чем сводила вместе, и по мере того, как восходила звезда Гарднер, карьера Фрэнка стремительно шла на спад. По словам актрисы, когда они поженились, она была счастливейшей девушкой на свете, однако этот брак был обречен с самого начала, несмотря на поразительное сходство характеров. Для Фрэнка сходство Гарднер с его деспотичной матерью — которая била его, но чьего одобрения он постоянно жаждал, — было одновременно пугающим и волнующим. В их непрестанных баталиях ревность служила своего рода эмоциональным боеприпасом. Фрэнк мог спровоцировать ее в мгновение ока — настолько у него вошло в привычку выискивать красивых девушек на любой вечеринке. Ава была убеждена, что он ей изменяет — даже тогда, когда это было не так.
Синатра тоже безумно ревновал Аву — и к бывшим мужьям, и ко всем мужчинам на свете. И не без оснований. После того как Гарднер рассталась с первым мужем Микки Руни, она познакомилась с Говардом Хьюзом. «Что я могу сказать о нем? Всемирно известный авиатор, мультимиллионер, человек весьма сложный — мужественный, смелый и изобретательный. Но при этом — болезненно застенчивый, совершенно загадочный и эксцентричный, — рассуждала Гарднер. — Я никогда не была влюблена в Говарда, однако он появлялся в моей жизни и исчезал из нее на протяжении примерно двадцати весьма примечательных лет». Хьюз действительно всегда присутствовал в ее жизни — до, во время и после двух ее последующих браков и бесчисленных романов, — всячески препятствуя ухаживаниям других кавалеров и снедаемый жгучей, безответной надеждой однажды все-таки завоевать ее сердце. По его убеждению, она была самым прекрасным созданием, когда-либо сотворенным Богом. У Хьюза имелись все деньги мира, но Аву купить было невозможно. В их отношениях, пускай и не вполне любовных, драмы было тоже в избытке. Однажды ночью актриса проснулась и обнаружила, что над ней в темноте нависает охваченный безумной ревностью Хьюз. Вместо того чтобы извиниться, он прижал ее к постели и начал бить ладонью по лицу. Аве попался под руку тяжелый бронзовый колокольчик, и она ударила им Хьюза. В итоге актриса отделалась заплывшим глазом и синяком, а Хьюз оказался в больнице с рассеченным лицом. А сколько раз в порыве ярости Гарднер швыряла в него бесценными драгоценностями или выбрасывала из окна отеля тяжелые, из чистого золота, ювелирные гарнитуры!
«Ключевое слово для наших отношений с Хьюзом — «друзья». Говард не скрывал, что испытывает ко мне романтический интерес, но при этом готов проявить огромное терпение»
Так они и продолжали играть в свои «кошки-мышки», пока Хьюз не начал терять рассудок. То, что поначалу казалось лишь странностями — одержимость чистотой, потребность все контролировать, — переросло в патологию. Тот самый ум, который сделал его титаном авиации и кинематографа, одновременно завел этого человека в лабиринт бреда и распада. Говард добился успеха именно благодаря своей одержимости и потерпел крах по той же самой причине.
Роковым ударом, добившим изначально обреченный брак Гарднер и Синатры, стали две (в течение одного года) прерванные актрисой беременности. Она приняла решение избавиться от плода, о котором узнала во время съемок фильма «Могамбо» в Африке, не посоветовавшись с мужем. Не стала советоваться с ним и когда решилась на второй аборт. «Думаю, Фрэнк в глубине души знал, что я собираюсь сделать, но это было мое решение, а не его. Сколько буду жить, не забуду того момента, когда очнулась после операции и увидела Фрэнка: он сидел у постели, и на глазах у него были слезы. Но я считаю, что поступила правильно».
Их брак продержался еще некоторое время, но в 1953-м Гарднер потребовала развода. Она уехала в Испанию, где в гостях у своего приятеля Эрнеста Хемингуэя влюбилась в тореадора, чье имя в ту пору гремело среди поклонников корриды... Но финал наступил лишь в 1957 году. Ава настояла на разводе, обвинив мужа в изменах. Позже она скажет: «В браке с Фрэнком я была счастливее, чем когда-либо прежде. Если бы я была готова делить его с другими женщинами, мы могли бы быть счастливы».
Ближе к концу жизни Гарднер они словно поменялись местами. Фрэнка снова раздирали буквально на части — и Голливуд, и звукозаписывающие студии, и радио и телевидение заключали с ним многомиллионные контракты. А звезда Гарднер угасала. К концу 80-х она осталась почти без средств к существованию. 67-летняя Ава скончалась от пневмонии 25 января 1990 года в своей лондонской квартире. По словам ее домработницы, это произошло после того, как актриса выкурила свою последнюю сигарету и выпила бокал шампанского. Последние слова ее были «Я так устала». Фрэнк не присутствовал на похоронах Авы на кладбище в ее родном городке в штате Северная Каролина, опасаясь ажиотажа со стороны прессы, лишь прислал роскошный венок с лаконичной запиской: «Со всей любовью, Фрэнсис». По словам его дочери Тины, он так никогда и не смог смириться с ее уходом...
Однажды в 1968 году Синатра поручил своим помощникам позвонить Гарднер и сообщить, что он при смерти. «Опять притворяешься? — закричала она, едва переступив порог. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться сюда?!» Хотя Синатра пытался убедить Гарднер, что он действительно болен, она улетела в Лондон.
Подпишись на наш канал в Telegram