Есть вещи, которые стойко ассоциируются у нас с новогодними праздниками. Очищая первый декабрьский мандарин и вдыхая аромат его смолистой кожуры, мы сразу ощущаем атмосферу Нового года. То же происходит, когда мы видим мерцающие огоньки гирлянд или слышим с детства знакомые песни из «Карнавальной ночи» или «Чародеев». О съемках легендарной картины про волшебников мы поговорили с исполнительницей роли Катеньки — Ириной Ковалевой-Бельгер.
— Ирина, вы кинематографист со стажем. Много лет успешно работали вторым режиссером и кастинг-директором. А вот в «Чародеях» сыграли роль второго плана — помощницу Алены Игоревны Катеньку. Как вы оказались в этой картине?
— Как я оказалась в «Чародеях», не знаю до сих пор. Не помню, чтобы даже проходила пробы. Фильм, хоть он и снимался в Москве и Суздале, выпускала Одесская киностудия. И, возможно, ассистент режиссера по актерам Юлия Константинова именно в Одессе увидела какие-то мои фотопробы, сделанные к другим картинам. А вот первый съемочный день помню хорошо. Снимали какие-то проходы в телецентре «Останкино» — беготню туда-сюда. Там же сняты и сцены с героем Семена Фарады, когда он раз за разом пытается выбраться из бесконечных коридоров Института волшебства. И что удивительно, когда годы спустя я работала в «Останкино» на документальных проектах, однажды понесла какую-то кассету в другую редакцию и заблудилась, совершенно потеряла ориентацию в коридорах, которые знала со времен съемок в «Чародеях». Так вот, когда потом в очередной раз смотрела наш фильм, поняла — герой Фарады стоит и причитает «кто так строит!» именно на том месте, где заблудилась я. Есть в этом чародейство, колдовство, загадка, заложенные в этом фильме и сопровождающие нас, его создателей, по жизни.
— Вашей основной партнершей в этом фильме стала Александра Яковлева — вы с Еленой Абрамовой играете ее помощниц.
— Яковлева не сразу появилась в картине. Режиссер никак не мог найти актрису, которая убедительно сыграла бы перерождение из «ангела» в «демона» и обратно. Претенденток было много. Помню, пробовали Ирину Алферову, которая потрясла всех красотой и на роль Аленушки из первой части фильма подходила идеально — чудесная, милая, неземная, но вот стерву не тянула. К тому же создателям фильма не хотелось ставить Алферову в пару с Александром Абдуловым, ведь они тогда были в браке. Пробовали Елену Цыплакову. Помню, очень хотели видеть в этой роли Елену Кореневу, но и она по каким-то причинам не сыграла. Ирина Муравьева и Елена Проклова тоже не потянули ведьминскую линию…
— Знаю, что и исполнителя на роль Вани Пухова долго подбирали. Пробовались Игорь Костолевский, Николай Еременко, Альберт Филозов, Игорь Старыгин, Михаил Боярский и даже Олег Янковский. Фаворитом был Сергей Проханов, но его сняли с роли после начала съемок.
— В итоге утвердили Александра Абдулова, но не учли, что он параллельно снимался еще в трех или четырех картинах! Плюс репетиции в театре — занятость невероятная! Поэтому из-за Абдулова съемки в основном были ночные. Я диву давалась, наблюдая за Александром: как он умудряется все успевать?! И что делал Саша? Помните его знаменитый белый свитер с высоким горлом? Очень деликатная вещь — костюмеры ходили за артистом по пятам и тряслись: не дай бог, какое пятнышко или зацепка. Так вот, в гостинице, где снимали мастерскую, по углам валялись какие-то доски, бревна, фрагменты декораций. И Абдулов находил какую-нибудь простыночку или клееночку, набрасывал на эти доски и при каждой удобной возможности ложился и засыпал минут на 15—20, пока переставляли свет. Я в эти перерывы сидела неподалеку, читая книгу, и видела, что человек реально спит. Думала: как это возможно? Ведь кругом свет, шум, грохот, беготня… Но только раздавалось: «Абдулов в кадр!» — его глаза мгновенно открывались, и артист был полностью готов к съемке. Работал с места в карьер, причем всегда знал текст!
Интересно, что именно Александр Гаврилович посоветовал режиссеру обратить внимание на Яковлеву, после того как увидел ее в «Экипаже». Константин Бромберг распорядился пригласить Александру на встречу. Я помню, как на съемки ворвалась дерзкая, энергичная, харизматичная девушка — Саше было всего 24 года. И вместо того чтобы дождаться вопросов и заданий режиссера, сразу взяла ситуацию в свои руки: «Давайте я вам сейчас все покажу». — «А что вы хотите нам показать?» — удивился Бромберг. «Покажу, как это можно сыграть». И сыграла! Режиссер был в восторге, я даже запомнила его комментарий: «Вот ведь бесовка, настоящая чертовка! Смотрите все, как надо ведьму играть!» А еще режиссер сравнивал Яковлеву с Николь Кидман — считал, что они похожи. Хотя всем остальным казалось, что Саша похожа на Ким Бейсингер. В общем, Константин Леонидович сразу Яковлеву утвердил. Но по сей день бытует мнение, что образ холодной, жестокой красавицы получился у Саши сильнее, чем милая, нежная Аленушка.
— Судя по всему, образ властной Алены Игоревны был ближе натуре актрисы...
— Да, так и есть. И характер Саши отразился на ее отношениях с группой. Та же Юлия Константинова вспоминала, что Яковлевой объявили бойкот. Я такого не помню, но то, что вокруг нее на площадке все время была гнетущая атмосфера, — это факт. Актриса, конечно, очень нервничала по этому поводу. Главной поддержкой и опорой Яковлевой стал Александр Абдулов. Он хватал ее за плечи, встряхивал и, глядя ей прямо в глаза, говорил: «Саня, запомни, тут нет никого, только я и ты! Поняла?! Ни на что вне кадра не реагируй!»
Мне тоже было Сашу по-человечески жаль, и я старалась ее поддерживать. Яковлева это чувствовала. Помню, снимали сцену на песню «Должна быть в женщине какая-то загадка». Кстати, это была чуть ли не единственная дневная смена с нашим участием. Хореографию ставил Валентин Манохин — замечательный балетмейстер. А в это время опять обострился конфликт в группе, связанный с Яковлевой. И Саша все время мне говорила: «Смотри на меня. Пожалуйста, все время смотри на меня (почему-то именно мое лицо казалось ей добрым), не хочу больше никого видеть». И я старалась быть с нею ласковой: «Да-да, Сашенька, хорошо». Собственно, это и требовалось по сценарию — моя героиня относится к Алене с обожанием.
— А чем Яковлева так раздражала группу?
— Ну, во-первых, своей независимостью. Она пришла в группу уже звездой, в ее багаже были «Экипаж», «Россия молодая», «Слезы капали» и другие работы. Авторитетов для Яковлевой не существовало, она ни перед кем не заискивала, спорила, отстаивала свою правоту и неправоту тоже. Во-вторых, Саша не отличалась пунктуальностью, нередко заставляла группу ждать себя. А после всего этого ей еще грим и прическу делали по четыре часа. Сложно поверить — казалось бы, что можно так долго рисовать молодой красивой девушке? Но в действительности мы все от ожидания с ума сходили. Помню, Васильева страшно нервничала, она, бывало, жутко торопилась, и Золотухин тоже не раз возмущался. Гримеры от Саши стонали, костюмеры тоже — Яковлева постоянно требовала что-то переделывать. А случалось и так, что после нескольких часов грима она могла сказать: «Мне не нравится. Стирайте все и делайте по новой». Но хочу подчеркнуть, что игра стоила свеч: когда Яковлева «в готовом виде» выходила на площадку — ее ослепительную красоту невозможно было не оценить.
— Говорят, самым непримиримым к Яковлевой был Валентин Гафт.
— Да. Гафт ведь очень дисциплинированный артист с театральной школой. Скрупулезно относится к работе, роли, тексту. А Саша спокойно могла опаздывать на смены, импровизировать на съемках, что Валентина Иосифовича выводило из себя. Не помню, чтобы они кричали друг на друга, но шипели постоянно. При мне один раз Гафт даже ушел с площадки, сказав: «Все, я больше с ней не могу». А нужно было снимать их диалог. И тогда вместо Гафта посадили гримера — мужчину. Яковлева вела сцену с ним, а в кадре был лишь затылок дублера. А потом сняли крупные планы Валентина Иосифовича, посадив вместо Саши ассистентку по актерам. Но любопытно, что спустя годы Яковлева отрицала их конфликт с Гафтом, называя это сплетнями и домыслами журналистов. Может, она и права: их ссоры не выходили за рамки площадки и в жизни актеры относились друг к другу приветливо.
— А общались ли вы с Александрой Яковлевой вне съемок?
— Нет, никаких отношений вне площадки мы не поддерживали. Ну кто мы с Леной Абрамовой были для нее — студентки какие-то бегают… Но одна интересная встреча у нас с Александрой должна была состояться. Яковлева тогда уже работала на Октябрьской железной дороге, запускала «Сапсан». А я в это время на телевидении для НТВ снимала документальные фильмы. И был у нас проект о российских железных дорогах. Мне поручили сделать масштабный репортаж и взять интервью у Яковлевой. Как мне казалось, это должно было обернуться забавной встречей: две бывшие партнерши пересекаются по разные стороны камеры, и обе совершенно в ином, далеком от актерской профессии, качестве. Но Яковлева, как всегда, долго не могла найти время на интервью. Мы ее ждали, ждали, но так и не дождались — записали кого-то из ее замов.
— Ирина, а в каких локациях снимали «Чародеев»?
— Павильонных съемок не было. Снимали в гостинице «Союз» в Москве, телецентре «Останкино», в ресторане во Владимире, а финальную сцену — сразу в двух локациях: общие планы — в банкетном зале гостиничного комплекса «Турцентр» в Суздале, а диалоги актеров — в фойе ДК «ЗИЛ» в Москве. Потом все мастерски смонтировали — никто и не догадывается, что кадры одной сцены сняты в разных местах. Я помню ДК «ЗИЛ». Это были очень сложные съемки — как всегда ночные. В сцене бала участвовали большая массовка, множество звезд. Плюс несколько танцевальных коллективов и ВИА «Добры молодцы».
— Сатанеев в этой сцене улетает на крышу…
— Технически это было очень сложно снять. По площадке в панике бегали художники, ассистенты. На каскадера надевали такой же костюм, что и на Гафта, и он взмывал под потолок.
А с героини Яковлевой после поцелуя с героем Абдулова должны были слететь чары и красное платье превратиться в белое. Нужно было не только переодеть актрису, но и поменять грим, прическу. Помню, как нервничали операторы, осветители и гримеры с костюмерами.
Потом счастливый Пухов в порыве благодарности и радости начинает целовать всех, кто попадается ему под руку. И Саша Абдулов в образе Вани вихрем налетел на меня, крепко схватил и так приложился к моему рту, что я еще неделю потом ходила с распухшей губой. Было очень больно, но зато этот поцелуй с Абдуловым я запомнила надолго!
Несмотря на все сложности, все прошло очень весело, хоть и суматошно. Но приключения ночи на этом не закончились… Исполнителей главных ролей развезли служебные машины, а мы с Леной Абрамовой ждали открытия метро. И когда пришло время покидать ДК, я почувствовала, что горелым пахнет. На первый взгляд все было в порядке, никакого пламени, задымления, но высокий потолок в фойе был декорирован множеством мелких лампочек… А у меня с детства патологически обострено обоняние. На выходе говорю охраннику: «Слушайте, у вас, по-моему, проводка горит». Он разве что пальцем у виска не покрутил. Повторяю: «Я серьезно. Вызывайте электриков, тут явно что-то не в порядке». Он мне не поверил, но я чувствовала, что запах усиливается, и никуда не пошла — настояла, чтобы вызвали специалистов. Сама осталась их встречать, чтобы проверить себя. И когда электрик приехал и все осмотрел, заметил, что под потолком действительно дымится проводка.
— Невероятная история!
— Я к чему ее рассказываю, уверена — в этом фильме все-таки заложен какой-то мистический код. И об этом потом говорили многие участники картины, включая Яковлеву. Мистика и волшебство преследуют актеров и создателей «Чародеев» на протяжении жизни. У меня со съемок этого фильма ощущение, будто всем нам раздали какие-то капсулки с волшебством.
— А что вы можете сказать про режиссера картины — Константина Бромберга?
— Надо отметить, на съемках он был суров и очень требователен. Я еще подумала, что режиссер не похож на человека, который снимает музыкальную новогоднюю комедию. Впрочем, меня сегодня это не удивляет, ведь то же самое говорят и про Гайдая, и про Рязанова. Бромберг хорошо понимал, что хочет видеть в кадре, какого результата добивается, поэтому самодеятельности и импровизаций не допускал. С артистами не сюсюкал, никакого панибратства не было. А вот оператор Константин Апрятин был гораздо добрее и ласковее к членам съемочной группы и артистам.
— Константин Бромберг снял две «нетленки» — «Чародеев» и «Приключения Электроника», что говорит о его безусловном таланте. Но других популярных фильмов в его биографии нет. Почему?
— Его фильмография вообще очень коротка. Константин Леонидович выпускник сценарного факультета ВГИКа и много работал на телевидении, в том числе и в документальном жанре. Возможно, кинорежиссура его не слишком и увлекала? А в 1997 году он и вовсе эмигрировал в Америку, в Детройт, где и скончался в 2020 году в возрасте 80 лет.
— Большой популярностью пользуются песни к «Чародеям» на музыку Евгения Крылатова и стихи Леонида Дербенева.
— Я убеждена, что половина успеха фильма принадлежит Евгению Крылатову. Он изумительный, чудесный, милый человек. Мы с ним потом работали на картине «Сверчок за очагом» Леонида Нечаева по повести Диккенса, и песни к этому фильму не хуже, чем к «Чародеям». Тем обиднее, что и картину, и музыку не оценили. Недавно смотрела концерт памяти Крылатова. Ну хоть бы одну песню исполнили из фильма «Сверчок за очагом», но нет — никто не вспомнил. А ведь там и актерский состав блестящий: Борис Плотников, Альберт Филозов, Михаил Филиппов, Евгений Сидихин, легендарная Татьяна Окуневская. Кстати, мой муж Петр Ковалев, балетмейстер, в прошлом танцор ансамбля Моисеева, ставил хореографию для этой картины. Но выход фильма пришелся на 2001 год, когда проката отечественного кино не было…
— Ирина, а как складывалась ваша кинобиография?
— В 1980 году я окончила ГИТИС, актерский факультет. Нас разделили на две мастерские, одна была при Центральном детском театре, вторая — при Театре юного зрителя. Мастерами были Владимир Кузьмин и Юрий Жигульский, а педагогами по мастерству актера в группе Детского театра — Семен Гушанский и Борис Бибиков.
— Тот самый легендарный Борис Бибиков, который вместе с супругой Ольгой Пыжовой во ВГИКе обучал мастерству «молодогвардейцев», в том числе Нонну Мордюкову?
— Да, именно он. У Бибикова тогда уже была другая жена, значительно моложе его, — женщина из Таджикистана по имени Малика. Она почти всегда была при нем и всем заправляла. Иногда было непонятно, кто у нас педагог — Борис Владимирович или Малика. С ней он потом переехал в Душанбе, где и похоронен. Показы иной раз проходили у нас несколько комично. В зале сидели два очень пожилых человека: Семен Ханаанович Гушанский и Борис Владимирович Бибиков. Мы играем свои отрывки, и вдруг по залу тихонько начинает разливаться храп, через пару минут к нему присоединяется и второй голос… Тут от храпа одного мастера просыпался второй, мэтры начинают друг друга расталкивать: «Ты чего спишь?!» — «Нет, я все вижу, это ты спишь!»
Моим однокурсником был Юрий Аксюта, который все годы учебы мечтал организовать музыкальное кафе. Он очень увлекался музыкой, в том числе зарубежной, как никто разбирался в новомодных течениях. После института попал диктором на радио к самому Левитану, какое-то время читал анонсы. Ну а сегодня Аксюта руководит музыкальными проектами Первого канала — не похоронил свою мечту. Соответственно, моей однокурсницей была и Татьяна Голубятникова, которая потом стала первой женой Юрия. С ней мы с первого курса были партнершами, переиграли всевозможных цыплят, поросят, зайчат, котят — кем только не прыгали на сцене Центрального детского театра. Марина Яковлева тоже наша однокурсница. Параллельно с нами в ГИТИСе учились «табаковцы» и «андреевцы». Общеобразовательные предметы мы изучали вместе. Среди учеников Владимира Андреева могу назвать Сергея Баталова, Владимира Зайцева, Сергея Насибова, Екатерину Дурову, Валентину Якунину. У Табакова же занимались Сергей Газаров, Андрей Смоляков, Игорь Нефедов, Василий Мищенко и, конечно, Елена Майорова. Потом, когда я уже стала вторым режиссером, с Леной Майоровой мы работали на картине «Возвращение броненосца» Геннадия Полоки. Между съемками она как-то даже осталась у меня ночевать, и мы вспоминали студенческие годы. Наш курс завидовал «табаковцам», потому что Олег Павлович подкармливал своих. Привозил в общагу громадные коробки колбасы, сыра и других продуктов. А жили мы тогда очень бедно и голодно. Один студент — популярный ныне артист — воровал у нас, девчонок, прямо с плиты общей кухни сковородки с нехитрой снедью. Только поставишь картошку, отойдешь за ложкой, а уже все — до свидания, уехала твоя сковородка к кому-то в комнату и возвращается потом пустая.
— А как вы, актриса, стали вторым режиссером?
— Наше становление пришлось на перестроечные и постперестроечные годы, когда профессия актера и кинематограф обесценились. После института и Центрального детского театра Евгений Лазарев пригласил меня в Театр Маяковского играть в спектакле «И порвется серебряный шнур», где моими партнерами стали в том числе его сын Коля Лазарев и однофамилец Александр Лазарев. Потом были «Ящерица» и ввод в знаменитый спектакль с Татьяной Дорониной «Да здравствует королева, виват!».
Затем я пришла в «Росконцерт» — выступала с поэтическими программами. Позже попала в «Останкино» на радио, в спортивной редакции вела зарядку: «Доброе утро, товарищи! Встаньте прямо…» — там-то мы с Юрием Аксютой вновь и пересеклись. В общем, никакой работы не чуралась: пробовала себя в разных направлениях, а потом пошла учиться в Институт повышения квалификации работников кинематографии, позднее окончила продюсерские курсы — так и началась моя карьера второго режиссера. Поработала с Геннадием Полокой, Владимиром Мотылем, Аллой Суриковой, Эмилем Лотяну, Леонидом Нечаевым, Юрием Карой, Верой Сторожевой, с которой в конце двухтысячных на Киностудии имени Горького мы открыли актерское агентство. Так что я не жалею, что оставила актерскую профессию.
— Ирина, а какое место в вашей сегодняшней жизни занимают «Чародеи»?
— Фильм буквально ходит за мной по пятам. А ведь после выхода картины я относилась к «Чародеям» довольно равнодушно — подумаешь, роль второго плана в сказке. Стеснялась даже упоминать о своем участии — казалось, столько всего другого куда более значимого за плечами. Но кто же знал, что Катенька останется фактически единственной заметной моей ролью в кино. Так что мне от «Чародеев» уже никуда не деться, их слава меня преследует. Даже мама моя, которой уже под девяносто, представляя меня кому-то, всегда говорит: «Это моя дочь Ирина. А знаете, она снималась в «Чародеях»!» В таких ситуациях я тихо сползаю под стол… Следом у каждого, кто об этом узнает, возникает закономерный вопрос: «А кого вы там играли?» И тут я во второй раз теряю дар речи… Теперь, прожив огромную жизнь, я понимаю, какой подарок мне сделала судьба. Да, «Чародеи» лишь эпизод в биографии, но благодаря ему я навсегда осталась в кадре молодой, в компании первых звезд экрана. Все это я оценила только с годами. И теперь, покупая журнал «7 Дней», невольно подчеркиваю в телепрограмме, где и когда будут показывать наш фильм. А после эфира традиционно принимаю звонки от друзей: «Сегодня вместе с детьми (а теперь чаще слышу — с внуками) смотрели тебя».
— Вы нашли для себя ответ: в чем секрет популярности «Чародеев»?
— Я нашла его среди отзывов, комментариев, которые пишут зрители. Мне очень пришлась по душе фраза одной женщины: «Чародеев» я бы сравнила со стареньким, теплым, уютным бабушкиным свитером из сундука». Это действительно душевная, теплая, новогодняя история. Сама идея братьев Стругацких «любовь всегда победит» несет в себе свет и добро. И к такому произведению, как к любимому мягкому свитеру, хочется возвращаться снова и снова! Ну и конечно, для зрителей и для меня лично «Чародеи» — возможность лишний раз вспомнить замечательных артистов. Так что я не устаю благодарить судьбу за то, что свела меня с такими личностями в этой незабвенной новогодней сказке и сделала ее фактом моей биографии.
Подпишись на наш канал в Telegram