«Наша первая большая встреча с Гариком Харламовым произошла у него дома — мы пришли к нему, его жене Катюше и их смешным собакам. Харламов показывал нам какие-то дорогие его сердцу вещи, конструктор, который он обожает и собирает. Я удивлялась, как в таком разбитном, громком, хриплом человеке столько нежности, добра, тонкости, какой-то незащищенности», — рассказывает актриса Мария Аронова, сыгравшая главную роль в фильме «Новая теща».
— Мария, предложений у вас настолько много, что заманить вас в проект нелегко. Для этого нужны какие-то очень серьезные аргументы. Кто сумел заинтересовать вас съемками в «Новой теще»?
— Гарик Харламов, который в этой истории не только артист, но и сценарист и продюсер. И когда он, нервничая и страшно волнуясь, рассказывал про идею, сразу меня этим пленил. Решающим стал момент, когда я сказала: «Гарик, мы должны все собираться и репетировать! Я без репетиций очень боюсь работать». На что он ответил: «Я сам хотел вас об этом попросить». Я была покорена. А уж когда мы договорились, что мужа моего будет играть моя любовь Сережечка Бурунов, не осталось никаких сомнений, что получится приятная для меня работа.
— Говорят, Бурунов в вас влюблен еще со съемок «Пары из будущего»...
— У нас обоюдная любовь с Сережей, настоящая «химия». Он уникальный партнер. Вот мы что-то пробуем, я говорю: «Серый, у нас это уже было, мы это играли… А убери руки назад. Люби меня, чтобы руки назад были везде — на кухне, в комнате, в коридоре». И человек на твоих глазах начинает рождать новую физику, новый психотип. С Серегой небывалое счастье работать, быть с ним в тандеме, в диалоге. Это партнер, который никогда не заслонит тебя, всегда будет рядом, но чуть позади. Он не потянет на себя одеяло. Сережа получает, так же как и я, удовольствие от дуэта. В этом весь он.
— А вне съемочной площадки вы с ним как-то контактируете?
— Да, мы очень нежно дружим, правда, можем подолгу не созваниваться. Вот сегодня встречались, я говорю: «Ты почему так долго не звонил?» — «Уезжал, меня двадцать дней не было». Но он знает, что я есть на земле и люблю его, а я знаю, что у меня есть Сережка.
— Бурунов — партнер проверенный, а как работалось с Харламовым на площадке?
— Блистательно! Это мое личное открытие. До этого я Гарика не знала. Наша первая большая встреча произошла не на съемочной площадке, а у Гарика дома. Это была его идея, он сказал: «Давайте все у меня соберемся». И вот мы пришли к Гарику, его жене Катюше и их смешным собакам. Приехали режиссер Аскар Узабаев, оператор Алексей Перевалов, Сергей Бурунов и я. Харламов показывал нам какие-то дорогие его сердцу вещи, конструктор, который он обожает и собирает. Я удивлялась, как в таком разбитном, громком, хриплом человеке столько нежности, добра, тонкости, какой-то незащищенности... Гарик оказался потрясающим собеседником.
Тогда же мы с ним перешли на «ты», потому что невозможно на «вы» и с отчеством нормально на площадке работать. Потом начались съемки. Каждый раз и Гарик, и Серега, и я приходили с какими-то идеями. Мы никогда не начинали без репетиции. Всегда договаривались, всегда смеялись или, наоборот, грустили вместе. Или радовались: «Ой, какой нежный кусочек получился!» И вот эта наша тройная «химия», тройная реакция давала нам уверенность в том, что мы идем в правильном направлении.
Мне очень нравится, что, когда проект закончился, мы не потерялись в этой жизни. Списываемся, созваниваемся. А Сережа Бурунов вообще дружит с Гариком.
— Про кого еще вам хотелось бы рассказать из группы? Может быть, партнеры, может быть, костюмеры, осветители, оператор?
— Команда была чудесная! Я актриса, которая идет от внешнего к внутреннему. То есть то, как я выгляжу, во что одета, как мы придумали мою голову (прическу и цвет волос), очень важно. Каждый раз в любых проектах со мной работает Катя Одинцова — художник по гриму. На «Новой теще» меня снова гримировала она, и получилось грандиозно! А художником по костюмам была новая для меня Юля Фетисова. Мы с ней встретились, я говорю: «Юля, я себе представляю вот так». Когда она принесла костюмы, моя реакция была: «Боже мой, какая дрянь, какая гадость!» Она так занервничала, так испугалась! А Наташа Бернат, мой директор, к ней подошла и говорит: «Это лучшая похвала. Это то, чего мы ждали!» Такой тонкий момент. Потому что в Кате Одинцовой я не сомневаюсь, мы работаем полжизни с ней, а Юлечка — новый человек, поймет ли она меня, почувствует ли, сколько у нас на это уйдет времени, я не знала. И вдруг она приносит просто мою кожу. Это был восторг! Мы придумывали мою героиню, бесконечно любимую мужем. Женщину, которая должна определенным образом выглядеть. Денег у них не так много, они небогатые люди. Вкусом, как я представляла себе, моя героиня не блещет. И конечно, девчонки, создавая ее, постарались для меня.
— Мария, вы так хорошо рассказываете о людях, с которыми работали… Интересно услышать еще о ком-нибудь, пусть не из тех, кто был занят в «Новой теще». С кем еще у вас возникала та самая «химия»? Это ведь редкая ценность.
— У меня много любимых актрис, с которыми я с удовольствием работаю. Не могу не сказать про Нонну Гришаеву, она мой партнер с института. Мы не объясняем друг другу в работе, что сейчас будет, просто играем одну «пинг-понговую» партию… Что касается кино, для меня абсолютнейшим открытием стал Женя Миронов в «Охотниках за бриллиантами» (в фильме Мария играла Галину Брежневу, а Евгений — Бориса Буряце — оперного певца, цыганского барона, ее любовника. — Прим. ред.). Потому что сцена пьяных выходок Галины в посольстве — абсолютная импровизация. Женя один из лучших моих партнеров. А еще Леша Серебряков — человек, который следует за мной. Надеюсь, кто-то что-то подобное скажет и обо мне...
— Что вам интереснее, кино или театр?
— Моя жизнь — это театр! Спектакль рождается долго и постепенно. Сначала «застольный период», потом мы встаем на ноги, начинаем осваивать площадку. В кино совершенно по-другому. Я в кино словно в гостях. Тем более в современном кино, там разговаривают на непонятном мне языке, половина слов заимствованы из английского. Я иногда просто не понимаю, чего от меня хотят, что говорят. Но радует, что достаточно часто встречаются бесконечно талантливые люди. Например, режиссер Леша Нужный, он стал для меня настоящим открытием. Когда мы снимали с ним «Пару из будущего», он был совсем молодым, но, приходя на площадку, я видела перед собой капитана корабля, который четко понимает, куда он тебя поведет и что будет делать. Вот это счастье небывалое. Для артиста важен режиссер, как он нас направляет, как сдерживает, как склеивает. Сейчас я получаю несказанное удовольствие от работы в сериале «Праздники», который снимает в качестве режиссера Боря Дергачев. Он очень хочет быть артистом, но мы ему портим жизнь, потому что мое убеждение: не будет Бори — не будет сериала. Также прекрасным режиссером был Сережа Арланов, который снимал первые сезоны «Солдат». У Сережи был совершенно театральный подход к материалу. Не это: «Встань туда, пойди сюда, попади в этот свет». Нет, все было серьезно — петельки-крючочки, как нас учили в институте великие мастера. И очень большое количество молодых талантливых ребят сейчас, например Юрий Хмельницкий, Олег Трофим. Есть с кем работать.
— Мария, а как вы обычно работаете над ролью? Одна большая актриса рассказывала, что репетирует драматические роли, когда моет посуду. Она мыла, муж подавал ей реплики.
— Я, к сожалению, утратила свою былую феноменальную фотографическую память — раньше могла пьесу выучить минут за сорок. Не учила текст, а «фотографировала». Нельзя было только менять экземпляр, тогда начинался сбой всех файлов. Сейчас я обычный человек с обычной памятью, сажусь и мучаю либо директора своего (как я уже говорила, у меня есть директор Наташа Бернат, человек, который ложится спать с моим текстом и встает с ним), либо сына, если речь идет про «Мертвые души». В этом спектакле мы играем вместе, и Владик знает как свой текст, так и мой. Ну и конечно один из основных моих помощников в деле учения текста — муж. Самое важное, чтобы Женечка, подавая реплики, не начал играть вместе со мной, тут я начинаю бегать по потолку. Говорю ему: «Я не прошу тебя отыгрывать, не надо повышения голоса и пауз».
— Мария, а какие у вас актерские мечты?
— Мне хочется поработать в историческом фильме с подробными деталями. Очень понравился «Плевако» с Сережей Безруковым в главной роли, который сняла Анна Матисон. Там потрясающая работа оператора Паши Беклемишева. Я в восторге от того, как снято, как поданы детали, костюмы, как продумана каждая мелочь.
— А насколько вам важен комфорт на съемках? Сейчас появилось так много пафосных, претенциозных молодых артистов с какими-то фантастическими пунктами в райдере. Не будем, конечно, вспоминать Евстигнеева, который мог спать и на стульчиках…
— Когда нам в пример приводят легендарных советских артистов и говорят, мол, Алисе Бруновне Фрейндлих нужна была только вода, она ничего не требовала, — этого надо стыдиться. Ребята, Алиса Бруновна и не должна ничего требовать, вы должны ковровые дорожки расстелить, по стенке встать и сделать все, чтобы вот этому человеку было удобно, а не просто воду принести.
Но да, молодые артисты совсем другие, это катастрофа. Но не они одни в этом виноваты. Кто директора и агенты этих ребят? Тут вопрос к близкому окружению. Я не снимаю ответственности с артистов, но артист не может быть артистом, если в нем не продолжает жить ребенок. А что происходит, если наш любимый ребенок вышел и хвастается дорогой игрушкой во дворе? Мы его бить за это будем? Нет. Мы ему запретим эту игрушку во двор выносить? Нет. Но мы как-то объясним ему, что ты не должен этого делать, потому что у мальчиков из 15-й квартиры и из 17-й квартиры такой игрушки нет.
— Часто люди рядом с артистом превозносят его, и он теряет чувство реальности. Одно дело, если человек умный и хорошо воспитан. А если нет…
— Именно. Сейчас в кино на съемки люди опаздывают. Это теперь модный стиль — звезда не приезжает вовремя. Мне хочется спросить, а к Станиславу Сергеевичу Говорухину эта звезда насколько бы опоздала? Давай поиграем в эту игру. К Никите Сергеевичу Михалкову опаздывай или к Андрею Сергеевичу Кончаловскому. Что же ты у них стоишь на площадке за час до начала? Действуй одинаково со всеми, доказывай и молодым режиссерам, и мэтрам, кто ты. Попробовал бы кто-нибудь опоздать на занятие к ректору Щукинского театрального института Владимиру Этушу, царство ему небесное!.. Но я не берусь вообще никого воспитывать, упаси Господь.
— А что вообще нужно вам для работы?
— Меня можно обвинить, например, в том, что у меня немаленький гримваген. Но со мной работает большая команда. Кроме художника по гриму Екатерины Одинцовой и директора Натальи Бернат есть еще Инночка, помощница на площадке. Мы всегда вместе. То есть в гримвагене должно поместиться четыре человека.
Меня вышибают из рабочего настроя новые люди, которые могут прийти ко мне в вагон, для меня это большая проблема, особенно утром. У нас четко заведено: девочки приезжают за час до меня. Я вхожу — Катенька уже готова. Первые два глотка кофе, первые новости — сели гримироваться. Мы все делаем по времени. У нас самое важное в команде — никуда не опаздывать. Ну а самое главное, когда ты идешь на площадку, — это твое настроение, состояние и знание текста.
— А как вы можете контролировать свое настроение? Вот, например, погода ужасная…
— Ты не имеешь права приехать в плохом настроении, потому что за час до тебя приехала Катя, которая была на ночной смене, Катя вообще не спит. Конечно, бывает, ты выходишь не пойми с каким лицом, садишься в машину к знакомому водителю, но потом, подъезжая, видишь — и в дождь, и в снег, и в жару, и если падают метеориты — тебя встречают Инночка-ассистент и Наташенька-директор и делают радостный приветственный жест. Это наш ритуал. Наташа Бернат со мной 19 лет. Мы все уже притерлись друг к другу, стали единым большим организмом. Если хоть какой-то гайки нет, то все начинает рушиться и из рук валиться. Мне очень важно, что рядом гиперпрофессионалы.
Конечно, бывает всякое, меня иногда прорывает. Могу орать, что-то кидать, выскакивать куда-то. А девочки, как три матери, сидят и ждут, когда это все закончится. Потом я к каждой подойду, обниму, скажу: «Простите меня ради Христа». — «Да все хорошо». А сами думают: «Господи, да иди ты уже на площадку. Дай ты нам выдохнуть».
— Вы говорили, что артист должен быть ребенком. Какой живет в вас?
— Любой ребенок тухнет, когда его не замечают, не любят.
— Но вас-то многие любят, просто обожают.
— Кто конкретно? Те, кто меня близко знают? Вы меня близко знаете? Вы знаете, на что я способна при тесном общении? Любить издалека очень удобно. Близко любить тяжело.
— Вы не так давно завели страничку в соцсетях, теперь многие могут с вами пообщаться…
— Это моя боль, потому что эти странички завели мошенники. У меня же нет ни одной. Я ничего не рекламирую, не выставляю фото и видео и не пишу никаких комментариев. Мошенники из разных источников собрали фото и публикуют от моего имени. И самое ужасное — отвечают поклонникам. И с этим ничего не поделать. Пожалуйста, отписывайтесь от моих страничек, жалуйтесь на них, все они фейковые. Интернет, конечно, опасен — там могут украсть личность. Вот у меня украли личность в соцсетях. Я бы была очень признательна, если бы мне помогли с этим бороться.
— Где же вы общаетесь с поклонниками?
— Я с радостью общаюсь с ними вживую после спектакля. А еще отвечаю на письма. Мне пишут в Театр Вахтангова, и я ни одно письмо не пропускаю. Если просят автограф, я все подписываю и отправляю обязательно. Это настоящее живое общение.
— Мария, а от кого вы больше всего в жизни зависите?
— От детей… Работа, заработок, бесконечные поездки — все теряет смысл, если что-то плохо у двух людей на земле, одного зовут Владик, другую — Сима. Вот две планеты, которые способны дать мне возможность жить и радоваться, но также могут убить меня. У меня абсолютно рабская любовь к детям. Я завишу от них бесконечно. И если у них все вроде ничего, жизнь имеет смысл.
— У них вроде все ничего? Сима куда-то поступила, учится?
— Сима учится в МГИМО на врача (там открыли медицинский университет в рамках самого вуза). Хочет стать психиатром. Если мать артистка, кем она может быть? Сима — божий человек. В ней мудрость, унаследованная от моей мамы. Спокойствие, терпение, всепрощение, понимание — вот это Симочка. Она абсолютная Земля-матушка. Такая русская, настоящая, белокурая, кудрявая барышня. Человек-добро…
Со старшим немножко посложнее. А как иначе, он же артист… Но и плюсы есть. Владик — мужчина, который умеет извиняться. Для меня это серьезный показатель. Достаточно часто мужчина не может даже произнести: «Извини меня, я не прав»… Он чудный отец, сын, брат, хороший друг и надежный партнер. Ты можешь не бояться забыть текст рядом с ним, он все за тебя скажет.
— Вы прекрасная мама, большая актриса, а что, помимо этого, вас по-настоящему способно радовать?
— Актеров же никогда не бывает дома. Вся фишка в том, что нас радует то, что не радует людей, живущих нормальной жизнью. Радует готовка, уборка, покупка домашней утвари, семейные застолья и вообще пребывание в доме. Если у меня выходной, меня не вытянешь клещами из дома. У меня самое большое желание — собрать всех, погреться рядом с ними, поесть, похохотать. Это же счастье небывалое. Поэтому иногда едешь и думаешь: как интересно, я скоро буду дома, меня там ждет Женя… Мы сейчас в дурацком положении, потому что Симочка живет уже в своей квартире, и мы остались в доме с мужем вдвоем. Думали, думали… Короче, у нас произошло большое событие — мы завели кошку. Вообще-то я собачница, но собачки наши умерли, они прожили большую жизнь, и я поняла, что собаку мы уже не потянем, а кошку вполне. В середине января к нам еще и котик приехал, чтобы у нас парочка была. Не чтобы рожали, конечно, но чтобы дружили. Так что мы с Женей вдвоем совсем в стариканов превратились.
— Ну или в молодоженов. Интересно, какой ваш дом, в который вы так стремитесь? И какой ваш день, проведенный дома?
— Дома я окружена замечательными любимыми деталями, прекрасными вещицами, которые напоминают про бабушку и маму. У нас есть старинные часы, шкатулки. Мне в хозяйстве помогает хорошая женщина Марина, и раньше после ее уборки, заходя в свою комнатку, я видела, как мои шкатулки, большая и поменьше, стоят в ряд. И я каждый раз их переставляла. Однажды я ее дождалась, повела к себе в комнатку, говорю: «Марина, я вам просто не объяснила. Смысл вот в чем. Это старинная шкатулка, от прабабки доставшаяся. А вот на других шкатулках видите лица?» — «Вижу». — «Это моя бабушка, а это моя мама маленькая. Вы моей мамой не перекрывайте бабушку, пожалуйста». И она поняла, хорошо, что поговорили.
Библиотека мамина со мной. Ее откроешь, и сразу воспоминания на тебя нахлынут. Философские мамины книжки остались у брата, она философией увлекалась очень. Но два альбома замечательного художника Херлуфа Бидструпа, на которых мы воспитывались, у меня. А еще огромное спасибо, что мой брат-художник отдал мне все альбомы прекрасные живописные, которые родители собирали: Третьяковка, Эрмитаж, Дрезденская галерея. По этим книгам мама и папа знакомили меня с искусством. И потом я брала эти книжки в институт и мы готовились по ним к экзамену по изобразительному искусству… Каждый такой предмет пахнет мамой, или бабушкой, или отцом… Чем старше ты становишься, тем ценнее это все!
А день мой вот какой: я сова, встаю где-то в час. А ложусь часа в три или в половине четвертого. До этого играю спектакль, потом еду домой, а там пока одно, пока другое… Женя расскажет все, чем он жил в этот день, пока чайку попьем, потом почитаем, киношку посмотрим… Если у меня на следующий день выходной, я, когда Женя засыпает, начинаю готовить. Варю супы по ночам, делаю второе, обязательно два гарнира: Женечка любит. Слава богу, не любит салаты, и я не режу ничего. А если у меня два выходных, мы с Женей гуляем. Очень любим с ним под ручку тихонечко пройтись, поболтать за жизнь, Симушке позвонить. Вот такой у нас милый прекрасный день. Милый дом. Это мое счастье…
Смотрите в кинотеатрах фильм «Новая теща» с 5 марта
Подпишись на наш канал в Telegram