«Дочка хочет быть артисткой, но пока не понимает, как это тяжело. Думает, что мама просто в красивых туфлях ездит на гастроли, и все. Раньше надевала мою обувь, брала чемодан и заявляла: «Я на гастроли». Я отвечала: «Ну давай, попробуй», — рассказывает Мария Кравченко, исполнительница одной из главных ролей в сериале «Полярный-5» на ТНТ.
— Мария, где и в каких погодных условиях снимался новый сезон сериала «Полярный»?
— Ничего не меняется, мы традиционно летаем на Север, в Мурманскую область, преданы тому региону, историю которого рассказываем. Хотя глобальное потепление чувствуется: Кировск — уже не тот город, для которого нормальна температура минус 26. Сейчас на съемках было, например, минус 9, но пронизывающий до костей ветер никуда не делся. В ночную смену всегда начиналась пурга, а это — настоящее сумасшествие. Что бы ты на себя ни надел, не спасает. Тебе надо разговаривать в кадре, а лицо деревенеет, язык не шевелится. Но ничего, мы справились. (Улыбается.) Зато все по-настоящему. Как говорится, надо быть ближе к народу.
— Во время съемок прошлого сезона вы спасались поясами из собачьей шерсти. Они были с вами в этот раз?
— Да, и пояса, и термобелье, но под пальто уже не приходилось надевать куртку. Раньше нужно было выбирать пальто на два размера больше.
— Вы по-прежнему привозите на площадку собственный гардероб?
— В основном да: гардероб, украшения, обувь. Героиня, Раиса Борисовна, — это мое альтер эго, я предпочитаю одевать ее самостоятельно, с любовью, красиво и стильно. С уходом популярных брендов с нашего рынка единственное место, где можно одеть актера, — это интернет-магазины. Там часто можно найти что-то интересное, но если нет, то спасает только твоя личная одежда. Я рада, что в этом случае режиссеры идут мне навстречу и относятся с пониманием.
— Мария, вы можете назвать себя привередливой — в хорошем смысле слова?
— Именно в хорошем. Я привередлива в том, что касается грима. У меня свой гример, который красит только меня, ездит со мной и участвует теперь во всех проектах, потому что в какой-то момент я устала идти на компромиссы. К сожалению, в кино именно в этом сегменте работает много непрофессионалов. Одно дело припудрить мужчину, совершенно другое — накрасить женщину. Моя героиня — мэр города, и я хочу, чтобы она выглядела очень хорошо. Она не домохозяйка, которой можно подкрасить ресницы и выпустить в люди. Нашей задачей является не только привить людям чувство патриотизма и любви к родному городу, но и чувство вкуса. И пока нас будут плохо красить и плохо одевать, чувство вкуса мы никому не привьем. А моя героиня — это воплощение идеи, что, даже живя в Полярном, можно и нужно выглядеть хорошо.
— А в еде вы так же избирательны, как в выборе костюма и грима?
— Нет. Для справки: моя еда на проекте — это белая рыба на пару, иногда гречка, картофель или кабачки на гриле. Это все, что я ем. Фрукты не люблю, только сезонные ягоды. Если не сезон, то купите мне пакет замороженной вишни, я ее в кипятке разморожу и съем. Так что ничего сверхъестественного, никаких стейков, осетрины, лобстеров, лангустинов мне не нужно. Я сейчас не высыпаюсь, поэтому иногда обед заменяю сном. Если на весах еда или сон, всегда выберу сон.
— В новогоднюю ночь, когда поспать вряд ли удастся, будете готовить праздничный стол?
— Конечно, я еду люблю, и на Новый год обязательно готовлю сама. Все отдыхают, а я украшаю елку, полностью убираю дом, никому не позволяю это делать, и ночами готовлю. Потому что днем у нас, как обычно, по два спектакля, а ночью я прихожу и готовлю. Это мой новогодний подарок семье, компенсация за то, что я слишком мало времени провожу дома.
— Чем балуете близких?
— У меня традиционный советский стол: сельдь под шубой, оливье, иногда могу добавить салат с кальмарами. На горячее — всегда ориентируюсь на то, кто будет править этим годом: например, если год Петуха, то курицу делать нежелательно. В принципе, ничего сверхъестественного, просто все приготовлено своими руками. Рыбу я тоже солю сама: лосось собственного посола всегда на столе.
— Мария, вы говорите, что даже на Новый год играете по два спектакля в день. Сколько же раз в месяц вы выходите на сцену?
— В октябре и ноябре у меня было по 24 спектакля. Оба эти месяца, когда начинается сезон, для меня настоящее счастье. Ездим с гастролями по городам и весям, и делаем это с огромным удовольствием. Вчера я была в Старом Осколе, а сегодня играю уже в Новосибирске, потом в Омске, послезавтра в Сергиевом Посаде. Я называю этот период «мой сладкий ноябрь»: утром ты приезжаешь из одного города, а ночью уже уезжаешь в другой. Зато, когда видишь полный зал, свободных мест нет, ты не можешь даже родственников посадить, сразу понимаешь, что все не зря, все ты делаешь правильно.
— Такое количество работы приносит не только удовольствие, но и, наверное, приличный доход. Для вас важны деньги?
— Скажу честно, да. Важны. Это в первую очередь связано с тем, как мы жили в 90-х. Мы помним, в каком состоянии находились наши родители, как они бились за каждую копеечку. Допустим, у нас в Комсомольске-на-Амуре на заводе Гагарина давали зарплату детской одеждой. Мои родители там не работали, а 80 процентов одноклассников ходили в одинаковых куртках, в одинаковой форме для физкультуры, потому что их мамы и папы трудились на градообразующем предприятии. Сейчас у нас другие возможности, и если они есть, то надо пахать. Это тяжело, мне не на блюдечке с голубой каемочкой что-то приносят, как многие могут подумать. Я сама выбрала такой путь — пахать, потому что у меня есть дочь, и я хочу, чтобы у нее был выбор — что надеть, куда поступить, чем заниматься. То есть вот нравится ей большой теннис, так пусть у нее будет возможность тренироваться на корте. Это огромная статья расходов, поэтому приходится очень и очень много работать. Дочке повезло, что ее мама и папа — трудоголики, которые на работе готовы буквально жить. Мне кажется, нас вперед ногами с работы будут выносить.
— С этим вы, пожалуйста, подождите!
— Нет, не сейчас. (Смеется.) Пока есть силы, а их много, все делается и для детей, и, даже в первую очередь, для родителей — в благодарность за то, что я тот человек, который есть. Это же благодаря маме с папой! Конечно, мне хочется, чтобы у них и машина была хорошая, и на даче все, что нужно. Так что вариант: получила деньги и отправилась по бутикам, тратя все на шмотки, — это не про меня. Я лучше куда-то вложусь, в строящуюся квартиру, в ремонт на даче. Недавно доделали баню. Мне осталось только подвести туда воду: весной приедут бурить скважину, и тогда все будет окончательно готово.
— Вы говорите, что у вашей дочки Виктории должно быть право выбора. При этом мечтаете, чтобы она стала медиком...
— У нас в семье нет врачей. Это невероятно нужная профессия, которую очень сложно получить. В Комсомольске-на-Амуре, где я выросла, мама шила шапки, и за ними выстраивались очереди, потому что в магазинах ничего не продавалось. Поэтому у нас всегда были врачи по блату, по знакомству. И я хотела, чтобы свой врач был в семье. Понятное дело, учиться на врача имеет смысл только по большой любви к этой профессии — я не имею в виду, пойти и за деньги получить диплом. Если у дочки большой любви к медицине не случится, я не буду ее заставлять, это путь в никуда. Но мне бы все-таки хотелось, чтобы она стала врачом.
— А артисткой Виктория быть не хочет?
— Ну конечно хочет, но она пока не понимает, как это тяжело. Думает, что мама просто в красивых туфлях ездит на гастроли, и все. Раньше надевала мою обувь, брала чемодан и заявляла: «Я на гастроли». Я отвечала: «Ну давай, попробуй». До сих пор еще не осознает, насколько это сложная профессия. Когда я говорю об этом, некоторые готовы закидать камнями: «Да вы попробуйте в шахту спуститься, вот тогда и рассказывайте, как вам нелегко!» А вы знаете, сколько раз мы выступали на корпоративах у шахтеров? И эти люди неоднократно к нам подходили и говорили: «Господи, какой же у вас тяжелый труд, наверное, у нас легче». Я отвечала так: «У вас легче для вас, потому что вы понимаете, что делаете. Так же и у нас: мы понимаем, что делаем, поэтому для нас это легче. Спусти нас в шахту, это будет плохо. Так и вас — выпусти на сцену и заставь импровизировать, ничего хорошего не выйдет». Все нормальные люди соглашаются с этим и понимают, что мы очень многим жертвуем, в первую очередь временем, проведенным с семьей. Моя дочь в октябре и ноябре видит меня в основном по видеосвязи, и на вопрос: «Когда ты будешь дома?» — я отвечаю, что в декабре. Но мы сами выбрали себе такой путь и по-другому, к сожалению, уже не можем. Мы фанатики своей работы, в хорошем смысле слова.
— Мария, а вы когда-нибудь замечали в себе признаки звездной болезни? Кажется, что у вас ее будто совсем нет…
— Она была, что вы! Просто мне повезло, что она началась в 10-м классе. Я очень рано стала играть в КВН, и сразу посыпались какие-то награды: «За лучшую женскую роль» и так далее. Естественно, корона буквально выросла на голове, и я носила ее вплоть до первого курса института. Потом, к счастью, как-то по-другому начала относиться ко всем этим успехам. Ты оглядываешься назад и осознаешь, что тебе просто повезло, ты счастливица. И не потому, что такая классная, а потому, что ты любишь свою работу, готова постоянно расти, развиваться и делаешь для этого все. Это большая удача, что дело, которое когда-то было твоим хобби, превратилось в работу. Ты получаешь удовольствие от того, что выходишь к полному залу, что снимаешься в таком проекте, как «Полярный» или, например, как «История большой страны», где я тоже занята. Тебя смотрит вся страна, все регионы, и цифры телевизионных рейтингов говорят сами за себя. Тогда ты гордишься собой — но это выражается не в звездной болезни, а в бесконечной работе и понимании, что ты все делаешь правильно.
Первую профессию Мария получила в 2006 году, окончив Московский институт стали и сплавов по специальности «преподаватель английского языка». В 34 года, после блестящей карьеры в Comedy Woman, она поступила в Театральный институт имени Щукина. Актриса была готова к ролям матерей в студенческих спектаклях, но в итоге попробовала себя в разных амплуа.
Подпишись на наш канал в Telegram