«Жена может покритиковать мою работу. А я обижаюсь и уезжаю на неделю на рыбалку. Шучу, конечно, я принимаю ее замечания. Она говорит их не со зла, а во благо. Странно на такое обижаться, тем более на жену, которая говорит правду», — рассказывает Павел Трубинер, сыгравший Сергея Сабурова в остросюжетной военной драме «Балтийское море» на телеканале «Россия».
— Павел, «Балтийское море» продолжает историю вашего героя, начавшуюся в «Черном море» и «Баренцевом море». Когда возвращаетесь к одному персонажу уже в третий раз, возникает ощущение встречи со старым знакомым? Или новый сценарий заставляет заново разбираться в человеке, которого, казалось бы, вы уже хорошо знаете?
— Конечно, я хорошо его знаю, все-таки это созданный мной персонаж. Но каждый новый сценарий открывает в нем какие-то качества, которые прежде не проявлялись. В основе своей Сабуров остается прежним, однако обстоятельства меняются, возникают новые переживания. И это заставляет меня по-другому смотреть на него, что-то заново в нем открывать.
— В чем он изменился по сравнению с первой историей?
— В каких-то ситуациях стал жестче, даже там, где, возможно, не следовало бы. А в других, наоборот, мягче. Все зависит от того, что с ним происходит. Сергей — военный контрразведчик, человек с достаточно жестким характером, но у него есть свои чувства, переживания. И они тоже влияют на поступки.
— Ваш герой снова оказывается в центре опасного расследования. После стольких военных картин вам по-прежнему интересно погружаться в мир секретных операций, погонь, шпионских интриг?
— Мне шпионская, детективная история всегда интересна. Да, за плечами немало военных картин, в том числе в чем-то похожих. Но я стараюсь находить новое, смотреть на знакомые обстоятельства с другой стороны. Конечно, с каждым разом это все сложнее. И все-таки ищу.
— А что сегодня увлекает вас больше: сцена с погоней или тихий разговор двух людей, которым предстоит принять непростое решение?
— С актерской точки зрения, наверное, серьезный, драматический разговор, в котором есть над чем подумать. К тому же я уже не молодой человек, и трюковые сцены, как ни крути, даются сложнее. Хотя без погонь и красивых трюков такое кино невозможно.
— Но в «Балтийском море» вашему герою предстоят испытания не только на службе. В его жизнь возвращается жена, которую он считал погибшей. Когда прочитали сценарий, подумали: «Вот это поворот!»?
— Приблизительно так и подумал. За две предыдущие части мы с Катей Вилковой сыграли много житейских ситуаций, которые возникают между мужчиной и женщиной, между любящими людьми. И сценаристы придумали такой яркий момент, чтобы встряхнуть отношения наших героев, вывести их на новый виток.
— Когда долго играешь экранную пару, начинаешь понимать партнера с полуслова?
— Безусловно. Тем более у нас с Катей и помимо этой истории очень много совместных картин. Она замечательная партнерша, я ее очень люблю и всегда рад с ней работать. Мы хорошо понимаем друг друга в кадре, поддерживаем, находимся на одной волне. И за пределами съемочной площадки дружим, причем семьями. С ее мужем Ильей Любимовым, тоже замечательным артистом, мы вместе снимались, у нас хорошие отношения.
— Вы сыграли немало мужчин, которые в любой ситуации знают, что делать: офицеров, разведчиков, следователей. А в собственной жизни вам бывает сложно понять, как поступить?
— Конечно. Это же кино, а в жизни все складывается по-другому. Я не настолько лихой парень, какими бывают мои персонажи. Зрителю приятно думать, что актер и в жизни именно такой, каким он предстает на экране. Но это не так, да и не может быть так. Мы все-таки играем, создаем этих людей. В этом и есть магия нашей профессии.
— А вам самому интересно отходить от привычного образа, играть слабого, растерянного, смешного человека?
— У меня были такие роли. Например, в сериалах по романам Татьяны Устиновой я играл довольно странного писателя. Мы сняли, по-моему, пять или шесть фильмов. Совсем другой герой, и мне было прекрасно в этой роли. Вообще, я счастлив, что в моей фильмографии есть разные персонажи: и смешные, и ранимые, и слабые. Актер ведь может стать заложником одного образа: его начинают использовать в том качестве, в котором он однажды хорошо себя проявил. Мне все-таки повезло, я играл разное.
— А что в работе приносит вам самую большую радость?
— Прежде всего то, что я занимаюсь любимым делом. Еще возможность бывать в разных городах, в местах, куда сам, наверное, никогда бы не попал. Встречать самых разных людей. Это прекрасная часть нашей профессии. И когда узнают, тоже приятно. Мне кажется, артисты, которые утверждают обратное, немного лукавят. К тебе подходят, просят автограф, хотят сфотографироваться. Это твой зритель, и я считаю, что ему нельзя отказывать. Конечно, иногда у тебя бывает не то настроение, как у любого человека. Но здесь нужно уметь с собой справляться.
— Помните, когда вас впервые узнали?
— Я снялся в рекламе растворимого кофе. По всей стране стояли билборды с моей фотографией: я с кружкой. Однажды ехал в машине, и человек, переходивший дорогу, меня узнал. Начал показывать то на меня, то на билборд: «А-а-а, это ты!» Вот это, наверное, и была моя первая минута славы.
— Многие актеры при всей любви к своему делу не хотят, чтобы дети шли по их стопам. Вы их понимаете?
— Понимаю. При всей внешней легкости это очень тяжелая профессия, и физически, и морально. Не все с ней справляются. Известность тоже бывает тяжелым бременем. Если по-настоящему занимаешься своим делом, отдаешь ему все, приходится многим жертвовать. Поэтому родители и говорят, что не хотели бы для детей такого пути. Но мои дети могут выбирать сами. Я не стану говорить: «Нет, не надо». Старшие сыновья в актерскую профессию не пошли.
— Чем они занимаются?
— Автомобилями, сервисами. Такие технические ребята у меня. Умеют работать руками, и я этому очень рад. По-моему, это замечательное умение, особенно в сегодняшнем мире.
— Сыновья уже взрослые, а дочери еще маленькие. Вы по-разному ощущали себя отцом тогда и сейчас?
— Конечно. Сыновьям двадцать семь и двадцать три. Когда я впервые стал отцом, мне было двадцать два, сейчас пятьдесят. Совершенно другие ощущения. Тогда я вообще не очень понимал, что я уже папа. Само это слово по отношению ко мне казалось странным: «Какой же я папа?» И потом, тогда мальчишки, теперь девочки. Это тоже все меняет.
— Вам важно, чтобы дети вами гордились?
— Мне бы очень этого хотелось. Но еще больше я бы радовался, если бы они гордились собственными успехами. Для меня это, наверное, важнее. У них уже есть свои достижения, и хочется, чтобы они сами их ценили. На мой взгляд, так правильнее.
— Ваша супруга тоже в профессии, она актриса и режиссер. Может сказать вам, что какая-то роль не удалась?
— Конечно, может. И критикует.
— А вы как реагируете?
— Обижаюсь и уезжаю на неделю на рыбалку. (Смеется.) Нет, конечно, я принимаю ее замечания. Это конструктивные вещи, она говорит их не со зла, а во благо. Странно на такое обижаться, тем более на жену, которая говорит правду.
— При сложном графике и насыщенной семейной жизни вы находите время и для тренировок. Спорт для вас прежде всего необходимость поддерживать форму или удовольствие?
— Профессия обязывает поддерживать себя в хорошей физической форме. Это часть дисциплины, но мне нравится заниматься. Конечно, есть травмы, однако я стараюсь не бросать спорт: без движения можно очень быстро сдать.
— А отдыхать, совсем отключаться от дел вы умеете? Можете две недели не думать о съемках, сценариях, следующей роли?
— Две недели, наверное, многовато. Уже начинаю ёрзать. (Смеется.)
— Вы трудоголик?
— Не знаю. Вообще-то я очень ленивый человек. Просто в силу профессии приходится быть трудоголиком. А так лень мне вполне свойственна.
— И как вы ленитесь?
— Чуть-чуть поваляюсь, а потом все равно иду что-нибудь делать. По дому, например: построить, починить, смастерить. Мне это нравится. Вроде лень, но все равно поднимаешься и находишь себе занятие.
— В ноябре у вас юбилей, пятьдесят лет. Собираетесь отметить эту дату как-то по-особенному?
— Я обычно не устраиваю больших праздников, мы просто собираемся в узком семейном кругу. Думаю, и в этот раз будет так же. Ну пятьдесят лет, ничего страшного.
— Но отношение к жизни все-таки меняется? Что сегодня стало для вас важнее?
— Наверное, какие-то простые вещи. Я, например, очень люблю рыбалку и охоту. Сидишь на берегу и вдруг ловишь себя на мысли: в общем-то, человеку не так много нужно.
— В профессии не стало меньше желания что-то доказывать?
— Сложный вопрос. Смотришь на работу коллег, и хочется еще что-то сделать, попробовать то, чего прежде не делал. Это не актерская зависть. Просто возникает желание открыть для себя что-то новое. Только я не знаю, что именно это должно быть. Не могу назвать конкретную роль, которую мечтаю сыграть. Если представится возможность сделать что-то совершенно непохожее на прежние работы, будет здорово. Может быть, такой случай еще возникнет.
— Возраст добавляет тревог или, наоборот, дает больше внутренней свободы?
— Наверное, все-таки немного выдыхаешь. Хотя иногда думаешь: вроде многое сделал, а вроде ничего особенного и не сделал. Но какого-то большого страха перед возрастом у меня нет.
— Если бы сегодня вы могли встретить себя двадцатилетнего, что-нибудь ему посоветовали бы?
— Вы знаете, я бы просто посмотрел на него издалека. Даже не подошел бы. Понаблюдал. Мне было бы этого достаточно. Ничего не стал бы говорить.
— А о чем жалеете, когда оглядываетесь назад?
— О том, что мой дед и отец не увидели всего, что со мной произошло, как сложилась моя жизнь. Вот этого мне действительно жаль.
Подпишись на наш канал в Telegram