«Во время репетиций «Недосягаемой» Гурченко тяжело заболела, но, пока лежала в больнице, выучила весь текст. Она называла меня «сы́ночка», хотя поначалу отнеслась настороженно», — рассказывает заслуженный артист России Сергей Зарубин, 23 мая отметивший 70-летие.
— Сергей, вы работаете в театре «Сатирикон» с 1982 года — уже почти 45 лет. У вас самый большой стаж в труппе, не считая худрука — Константина Райкина. А принимал вас в театр сам Аркадий Исаакович Райкин!
— Да, это так. Я окончил ЛГИТМиК, и мы с однокурсниками поехали в Москву в Театр сатиры. Все первые лица пришли на нас смотреть: Валентин Плучек, Наталья Селезнева, Вера Васильева, Александр Ширвиндт — в общем, все серьезно. А мы с Ирой Лебедевой показали отрывок на английском языке. Плучек не вдохновился, сказал: «Спасибо, мы вам позвоним». Потом этот же отрывок мы показали Петру Фоменко в Ленинградском театре комедии. Ему он понравился гораздо больше: «Я не знаю английского, но вы так сыграли, что мне понятно все! Молодцы! Но у меня проблема — в театре нет ни брони от армии, ни возможности вас прописать…» Да и слава богу, что я не попал в Театр комедии, потому что потом Фоменко оттуда «ушли», а с ним и всех его артистов.
Мама моей однокурсницы Иры Конопацкой, народная артистка РСФСР Галина Короткевич, предложила: «Сережа, хочешь, я поговорю с Аркашей Райкиным? Он тебя посмотрит и возьмет к себе в Театр миниатюр». А я ответил: «Галина Петровна, но что я там буду делать? Просто подыгрывать Райкину?» Отказался. А дальше происходит такая история: к нам на спектакль в учебный театр пришел Илья Рахлин, руководитель Ленинградского мюзик-холла, и пригласил меня к себе, обещал прописку — я же учиться приехал из Ростова-на-Дону. «Но сначала, — добавил Рахлин, — надо сходить в армию». В военкомате, когда узнали, что я актер, определили меня в военный ансамбль. Там я служил вместе со своим однокурсником Олегом Куликовичем и Андреем Ургантом. Еще до института я увлекся синхробуффонадой и поставил номер «Цыгане», в котором сам играл цыганку Лариску. Этот номер у любой публики всегда пользовался огромным успехом. Занял я в нем и Олега с Андреем — на всех смотрах мы выступали на ура.
Я еще не окончил службу, когда мой однокурсник Олег Крутиков, тоже один из «цыган», попросил меня подыграть ему на показе для Константина Райкина. Я шел совершенно спокойно, даже равнодушно, ведь меня ждут в мюзик-холле… Но в итоге Константин Аркадьевич всех поблагодарил, а мне сказал остаться: «Вы мне подходите, но нужно еще показаться папе». Показали номер Аркадию Исааковичу — он хохотал так, что под ним сломалось кресло, и он свалился на пол! Так я и попал в «Сатирикон», забыв про мюзик-холл.
— Успели ли вы поработать с Аркадием Исааковичем?
— Да, в спектакле, состоявшем из миниатюр, «Мир дому твоему». Даже телевизионная запись сохранилась. Мы с артистами танцевали в прологе, а после на сцену выходил Аркадий Исаакович. Он тогда был уже слаб, поэтому я стоял рядом, чтобы в случае чего подстраховать. Но он на сцене преображался, мгновенно молодел и наполнялся энергией, держался молодцом весь спектакль.
Он был гениальным артистом. Репетируя с нами, мог показать одну сценку в 25 вариантах. Однажды я листал сборник юмористических рассказов, где наткнулся на монолог, абсолютно не смешной, но показавшийся мне знакомым. И вдруг я вспомнил: это ведь монолог Аркадия Райкина, во время которого публика просто умирала от смеха. Вот что значит талантливая подача.
— В 80-е годы Константин Райкин, помогая отцу, влил в театр свежую кровь — были набраны молодые артисты, среди которых вы, Лика Нифонтова, ее будущий муж Сергей Урсуляк — ныне знаменитый кинорежиссер...
— Да, Сергей в своих первых фильмах занимал ребят из «Сатирикона». Я, например, в 1998 году снялся у него в «Сочинении ко Дню Победы». Владимир Меньшов играл генерала, купающегося в бассейне, а я — его адъютанта. Так вот, подплывает герой Меньшова к краю бассейна и спрашивает моего героя: «Сынок, расскажи, как там наши дела в суде?» А у меня не текст, а сплошные канцеляризмы, я никак не мог запомнить. Звучит команда «Мотор!», и меня как отрубает — ни строчки не могу повторить. Я завалил таким образом несколько дублей. Тогда Владимир Валентинович говорит по-генеральски: «Зарубин, я тебя сейчас уволю!» Сереже Урсуляку в итоге пришлось прикрепить мой текст на камеру и снять меня отдельно крупным планом.
— Авторский текст в этом фильме читала Дарья Урсуляк, которая в 1998 году была еще ребенком, а через 15 лет тоже пришла служить в «Сатирикон».
— Даша очень легкий человек и замечательный партнер, мы играли вместе в спектакле Game оver. На сцене она живо реагирует на любое изменение, любую паузу, всегда готова к импровизации. Правда, уже лет пять как ушла из театра.
— Были ли вы дружны с Мариной Голуб? Она тоже работала в «Сатириконе» в 80-е, до ухода в театр «Шалом».
— Да, мы дружили. Марина была первым человеком, кто приютил меня в Москве в 1982 году. Я приехал работать в «Сатирикон», и тут выяснилось, что администратор театра даже не знал, что я приезжаю, — ни гостиницы, ни общаги... И Марина предложила мне пожить у нее. Она всегда была коммуникабельной, легко знакомилась с любыми людьми, разруливала мелкие конфликты в театре, всех мирила — такая «мамаша». Хотя в итоге ушла из театра из-за недопонимания с Костей Райкиным — амбициозная была, хотела больше играть.
— Из того же молодежного набора 80-х до сих пор работает в театре Елена Бутенко-Райкина, разноплановая актриса и режиссер, супруга Константина Аркадьевича.
— В свое время Лена еще и вокалом занялась, выпустила диск. У нее был спектакль на малой сцене по песням Вертинского. Денис Суханов играл некую тень Вертинского, а она пела. Я к тому времени уже работал как балетмейстер и ставил для этого спектакля номера. И у нас сложилась творческая команда, которой мы выступали на различных мероприятиях. Лена пела, я занимался хореографией, а несколько артистов танцевали. Работали мы в основном в ночных клубах — в 90-е ночная жизнь в Москве кипела и бурлила. А потом Лена поняла, что лабуду про «два кусочека колбаски» петь не хочет, сосредоточилась на театре, занялась режиссурой. Сегодня и спектакли ставит, и продюсирует, и преподает.
— Правда ли, что главная особенность «сатириконовцев» — универсальность?
— Кто-то из известных актеров сказал, что Райкин «намывает золото». Бывает, к нам на показ приходят выпускники с очень яркими отрывками, а Константину Аркадьевичу этого мало, он просит почитать что-нибудь другое — неотрепетированное, и тут многие начинают «сыпаться». А в нашем театре нужно быть гибким, уметь и петь, и танцевать, и подражать, и быстро переключаться.
— Что касается вашей универсальности, она раскрылась в легендарных «Служанках» Романа Виктюка, всколыхнувших театральный мир в 1988 году.
— Перестройка, страна переживала не лучшие времена. «Сатирикон» тоже оказался в сложной ситуации: ушел из жизни наш папа, Аркадий Исаакович Райкин, и театру надо было выживать — меняться. И тут появляется Виктюк с пьесой, которую, по его же словам, можно поставить только в «Сатириконе», — где нужно много двигаться, где важна пластика. И «Служанки» произвели революцию! Алла Коженкова, отвечавшая за сценографию и костюмы, сделала невероятное.
— Как я понимаю, Алла Коженкова и привела Виктюка?
— Да, она дружила и с ним, и с нашим театром. Мне в «Служанках» досталась роль Месье, персонажа, которого в пьесе Жене нет. Виктюк меня увидел в капустнике и придумал для меня роль. Потом он нам читал пьесу в кабинете директора. Погода была пасмурная, и вдруг, когда Роман Григорьевич закончил читать, через огромные панорамные окна ворвалось солнце. На что Виктюк заметил: «Это Аркадий Исаакович дает нам знак, что все будет отлично».
На премьере творилось что-то невероятное — снесли двери театра, дежурила конная милиция. Когда создателей вызвали на поклоны, мы увидели, что нет Аллы Сигаловой. Потом билетерши рассказали, это она спряталась в кабинке дамской уборной и плакала. Настолько сильным было эмоциональное напряжение. Это была ее первая работа такого масштаба — либо пан, либо пропал. То же самое было и у Кости Райкина. Спектакль имел бешеный успех, мы с ним объездили полмира.
— Попутно вы освоили и профессию балетмейстера.
— Когда из «Служанок» ушли Коля Добрынин и Саша Зуев, нужно было срочно восстановить спектакль с новым составом, потому что нас ждали на зарубежных фестивалях... Хореографией с новыми артистами стал заниматься я, а Костя Райкин взял на себя драматическую часть. Он оценил мою работу, поэтому, когда понадобился балетмейстер на спектакль «Багдадский вор» и я предложил Косте свою кандидатуру, получил его одобрение. Режиссером этого спектакля стал Александр Горбань, а я поставил 23 номера.
Так началось наше сотрудничество с Сашей — мы понимали друг друга с полуслова. В «Сатириконе» поставили вместе еще три спектакля: «Голый король», «Мнимый больной», «Хозяйка гостиницы». И спектакли в Театре оперетты — «Фиалку Монмартра» и «Мою прекрасную леди», которые стали «долгожителями». А еще у нас была большая совместная работа в Театре Вахтангова — «За двумя зайцами», где главную роль Прони Прокоповны сыграла Маша Аронова. С Машей мы до сих пор сотрудничаем: я поставил ей пластику в антрепризных спектаклях «Искуситель», «Свободная пара», «Актриса». Аронова — гениальная артистка — может сыграть все, ей только дай намек.
— Сергей, вам повезло поработать и с Людмилой Марковной Гурченко! В ее легендарном мюзикле «Бюро счастья» вы сыграли несколько ролей.
— Гурченко пригласила меня в «Бюро счастья» после того, как в 1997 году мы с ней уже поработали в спектакле Лени Трушкина «Недосягаемая» в Театре Чехова. Там я с Люсей работал над пластикой, придумывал позитуры. Во время репетиций «Недосягаемой» Гурченко тяжело заболела, но, пока лежала в больнице, выучила весь текст. Она называла меня «сы´ночка», хотя поначалу отнеслась настороженно. А когда заметила, что я придумываю оригинальные детали для ее образа, оценила.
Еще я ставил Люсе номер «Фотограф» для концерта в честь 50-летия Аллы Пугачевой. Причем я должен был с Гурченко сам танцевать и кружить ее в поддержке, но мне в тот день назначили спектакль. Зато в каком восторге были зрители! Номер стал легендарным. Гурченко всегда была очень ответственная, абсолютно без гонора, на спектакль приезжала заранее, раньше всех. И когда начинала гримироваться, полностью отрешалась от земного — уходила в образ, в это время ее уже нельзя было трогать.
— С кем еще вам удалось поработать в антрепризе?
— С Натальей Гундаревой, с Татьяной Васильевой. И Васильева меня очень полюбила. На репетиции показываю ей что-то по пластике, а она стоит и искренне восторгается. Я говорю: «Да вы не млейте, вы смотрите, что надо делать».
— Сергей, еще один яркий спектакль в вашей биографии — сатириконовский «Шантеклер». Этот спектакль вошел в историю в том числе и благодаря костюмам Аллы Коженковой. Действие разворачивается на птичьей ферме, поэтому все артисты играют животных.
— Да, кто видел этот карнавальный спектакль — никогда его не забудет. Я играл Цесарку. Но сейчас я бы такую роль не потянул. Алла Коженкова тогда съездила на какую-то международную выставку тканей и скупила там за копейки остатки образцов, причем это были уникальные по тем временам инновационные ткани. У меня было огромное тело из поролона, юбка необъятных размеров из перьев — совершенно неподъемная, а птицу я играл стремительную, поэтому, когда бегал по сцене и раскручивался, меня серьезно заносило. Плюс было огромное яйцо на голове. В основе спектакля — пьеса Ростана, а у него неимоверной длины предложения, надо было все это помнить и одновременно постоянно куда-то нестись.
— Потогонный спектакль получился. В «Сатириконе» часто идут спектакли со сложной технической партитурой. Например, «Кухня».
— Да, я там играл Метрдотеля. Это моя первая работа после операции на горле, когда мне заново пришлось учиться говорить. Спасибо Косте Райкину, который тогда не уволил меня в запас, а сказал: «Даже не переживай! Ты, естественно, остаешься в театре, мы что-нибудь придумаем».
У меня был рак на связках. Лучевая терапия не помогла, а только сожгла слизистую, пришлось провести операцию, есть нормально не мог, похудел. Но я не сдался, стал сам заниматься, работать над голосом. Лена Бутенко дала мне роль в спектакле Game over, чем очень меня поддержала.
— Константин Райкин и команда «Сатирикона» — одна большая семья. И что характерно, про ваш театр не ходит ни сплетен, ни слухов.
— Эту преемственность и студийность заложили еще Аркадий Райкин и его супруга, Костина мама, Руфь Райкина-Иоффе. Они не допускали конфликтов: если вдруг появлялся артист, который начинал наводить смуту в коллективе, с ним прощались. Вот и Константин Аркадьевич к своим студентам и членам коллектива относится как к родным. Его бывшие студенты и играют у нас в театре, и преподают у него в школе.
— Вы ставили танцы не только своим коллегам по театру, но и в кино. Например, в фильме «Балерина» 1993 года, где вы сыграли Мышиного короля...
— Там потрясающая девочка снималась в главной роли, Анастасия Меськова, будущая солистка Большого театра. Я ей ничего не ставил, она сама очень тонко чувствовала музыку и кружилась под Эдит Пиаф. Я ставил только танцы для мышей. А еще пришлось в этом фильме ездить на роликах. Но я в юности профессионально занимался фигурным катанием, поэтому мне было легко.
— В кино у вас несколько интересных характерных ролей, начиная с «Нулевого километра», где вы сыграли иностранного продюсера.
— Поначалу эта роль должна была быть объемнее, в сценарии предполагались сцены репетиций с главной героиней, которую играла Светлана Ходченкова, но их убрали. Светлана на тех съемках держалась несколько отстраненно, а режиссер Павел Санаев был насторожен: когда я предлагал какие-то фишки для образов, они его не вдохновляли.
— В картинах со схожими сюжетами «Первая любовь» 2009 года и «Стэп бай стэп» 2010-го, в которых речь идет о спасении заведений культуры, вы сыграли работников этих учреждений. Главные же роли в этих фильмах исполнили певицы Юлия Савичева и Юлия Беретта. Как вы относитесь к игре эстрадных артистов в кино?
— Ну а что тут такого? Если артист играет артиста, то почему бы и нет. В «Первой любви» Юлия Савичева достойно справилась с ролью Юлии Савичевой, хотя ее героиню и звали Таня. Я играл ее дедушку, а Илзе Лиепа, сыгравшая ее маму, тоже, по сути, играла саму себя, она такая же принципиальная, требовательная и в жизни.
— Сергей, несмотря на проблемы со связками, вы вернулись и в кино…
— Да, находятся соответствующие персонажи. Мне дорога моя роль графа Калиостро в сериале «Екатерина. Самозванцы» 2019 года. Сейчас забавно вспоминать, как меня взяли в эту картину. Звонит мне мой агент: «Так, Сережа, сейчас едем на «Мосфильм», я тебя покажу Дмитрию Иосифову, режиссеру. Он ищет Калиостро». Приезжаем на киностудию, идем в специально построенный городок, а там стоит большая солдатская палатка. Там в это время шла съемка, поэтому нам пришлось долго ждать — мы полчаса постояли на холоде в ожидании режиссера. И вот наконец из нее выходит Дима Иосифов. Он посмотрел на меня в упор, сказал: «Берем!» — и опять ушел. Самые быстрые пробы в моей жизни.
И вот поехали мы в Крым, сцену, в которой я должен лечить главного героя магией, снимали на корабле в присутствии большой массовки, тут тебе и поп, и урядник... Пустили дым, зажгли свечи, я начинаю делать пассы руками, пронзительным взглядом окидываю присутствующих и вдруг замечаю, что поп отшатывается в испуге, чуть не падает. Уже после съемки артист, сыгравший священника, спрашивает меня: «А вы действительно это умеете делать?» Может, и умею, моя бабка ведь ведьмой была...
— Наверное, этот колдовской магнетизм и новый характерный тембр голоса пригодились и в театре?
— Меня часто теперь спрашивают: «А как вы делаете такой устрашающий голос?» Он как раз подходит для моих нынешних ролей в «Сатириконе»: в «Грозе» играю сумасшедшую барыню в кожаном пальто до пят, эдакую полицию нравов, а в «Дубровском» я князь Верейский, старенький и болезненный. Ну а в «Дон Жуане» играю статую Командора, это роль без слов: я появляюсь в начале и в конце, когда забираю Дон Жуана в преисподнюю. Роли стали меньше по нагрузке, но я доволен своей текущей репертуарной занятостью. «Сатирикон» — мой дом, которому я верой и правдой служу с 1982 года. Даже когда мне диагностировали рак, я не боялся потерять здоровье, я боялся потерять сцену и сатириконовскую семью, потому что это и есть моя жизнь.
Подпишись на наш канал в Telegram