«Когда я пришла работать на Первый канал, мой непосредственный руководитель сказал фразу, которая запомнилась мне на всю жизнь: «Светлана, все говорят, что на телевидение берут либо по блату, либо за дьявольскую красоту. А вы прямое доказательство, что это миф, все совершенно не так». Я даже опешила от этой прямоты», — улыбается бессменная ведущая программы «Доброе утро» на Первом канале Светлана Зейналова.
— Светлана, мы живем в такое беспокойное время, что оставаться оптимистом бывает все сложнее. Но глядя на вас в программе «Доброе утро», можно подумать, что вы всегда в хорошем настроении. Как вы это делаете?
— Сложно говорить по поводу оптимизма, потому что я расстраиваюсь, плачу и опускаю руки, как многие другие. Но я уверена, что помочь человеку может только он сам. Никакой психолог, психиатр, коуч, я не знаю, супермен, спускающийся с небес, не смогут тебя спасти и наладить твою жизнь — только ты сам. Поэтому всегда есть два пути. Либо опуститься на самое дно, либо барахтаться и выплывать. Я, честно говоря, всегда выбираю второй вариант даже в самые тяжелые моменты. А таких в моей жизни было много, и я думаю, к сожалению, так же много и будет. Я знаю одно: когда происходят неприятности, можно позволить себе расстраиваться на полную катушку. Не таить в себе чувства, не делать вид, что у тебя ничего не происходит. Надо плакать — поплачь. А потом так же радуйся любой мелочи — с полной самоотдачей.
«Я не считаю, что эпоха телевидения прошла и что в живых останется один интернет, убив все на своем пути. Тут я опять рассуждаю как оптимист: у всего будет своя ниша и свой зритель»
— Сейчас в некотором смысле модно не смотреть телевизор, особенно если ты «в нем» работаешь. Люди делают выбор в пользу стримингов, киноплатформ. Вам это мнение близко?
— Мне нравится смотреть телевизор. В детстве я всегда любила веселые передачи — от «Смехопанорамы» до «Оба-на!», КВН, «Сто к одному». Сейчас смотрю Comedy Club, шоу «Голос». Мы с дочкой уже год не можем оторваться от «Папиных дочек», которые нас просто захватили, обожаем детские фильмы. Я вообще очень люблю сказки, но сейчас другое время, все смотрят новости, нужно быть в курсе событий. В любом случае телевидение сильно своей актуальностью — это то, что не могут дать киноплатформы. Хотя интернет, конечно, перебивает актуальностью. Ты можешь где угодно, хоть с телефона, хоть с утюга, зайти на нужный сайт, увидеть свежие новости, с этим конкурировать тяжело и не нужно. Но я не считаю, что эпоха телевидения прошла и что в живых останется один интернет, убив все на своем пути. Тут я опять рассуждаю как оптимист: у всего будет своя ниша и свой зритель.
— Есть ли у вас свой учитель, которого вы можете назвать примером в профессии?
— Главным примером в профессии еще с театрального училища для меня была Евгения Александровна Ларионова, наш педагог по сценической речи. Она прожила 93 года, была мне и другом, и наставником. Когда я стала работать, она говорила: «Зейналова, никогда бы не подумала, что ты, человек, у которого не было ни одной согласной и ни одной правильной гласной, только зажатые и шепелявые звуки, вообще окажешься в профессии, связанной с речью». Игорь Леонидович Кириллов был и умен, и интересен, и говорил прекрасно. Он был превосходен в своей профессии и очень мне нравился. Мне посчастливилось с ним немного поработать и пообщаться. Невозможно не восхищаться тем, как он умел владеть, и даже уже в очень преклонном возрасте, и речью, и аудиторией. Анна Николаевна Шатилова в свои 87 лет до сих пор может несколько часов отработать стоя, ездит с одного мероприятия на другое, у нее нет ни одной свободной секунды, и она намерена покорять мир дальше. Для меня она просто эталон.
— Светлана, а как вы попали на телевидение?
— Я не собиралась здесь работать, долго считала, что это удел сбитых летчиков, а истинные творцы и настоящие гении выбирают театр и кино. Не думала, что меня это увлечет и я буду этим заниматься. У меня даже есть личная примета «от противного». Если хочешь, чтобы это с тобой произошло, нужно сказать: «Я никогда этого не сделаю». И все обязательно случится. (Улыбается.) Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Когда-то давно, в 90-х, сестра привела меня на телевидение к друзьям-стилистам, они мне сделали суперпопулярную короткую стрижку. Но работать в «Останкино» я стала позже.
Когда появилось предложение пройти кастинг на телевидении, я делала свое радиошоу и 70 процентов времени проводила на радио: приезжала к 6 утра и уезжала в 10 вечера. Но однажды перед Новым годом мне позвонили с Первого канала и сказали, что меня утвердили. Со мной встретился непосредственный руководитель Кирилл Олегович Рыбак и сказал фразу, которая запомнилась мне навсегда. «Светлана, все говорят, что на телевидение берут либо по блату, либо за какую-то дьявольскую красоту. А вы прямое доказательство, что это миф, все совершенно не так». Я даже опешила от такой прямоты. Но тем не менее оказалась на канале. Стала вливаться в коллектив, а человек я вспыльчивый, с характером. Сейчас еще научилась себя немножко контролировать, а раньше была очень прямолинейной, рубила правду-матку. Потом думала: если буду со всеми дружить и буду ко всем лояльна, то работу станут лучше делать. Но жизнь доказала, что демократия — это миф, на работе тебя должны бояться и уважать. Поэтому иногда даже коллеги, с которыми мы давно дружим, меня между собой зовут Светлана Анакондовна. Они знают, я живу по принципу: сначала надо дело сделать, а потом веселиться и обниматься.
— Вы, наверное, и мама строгая?
— Я сама не знаю, какая я мама. Честно говоря, я себе задаю регулярно этот вопрос, потому что мне бы хотелось быть хорошей мамой. Но чем дольше я живу и чем дольше общаюсь с детьми, и не только своими (я постоянно хожу в школу, помогаю учительнице), тем больше понимаю: все, чему учат нас все эти гуру и психологи, полная бредятина. Я, к сожалению, читала не те книги и совершила много ошибок по отношению к моим детям, но они воспитали меня сами. Вырастили во мне характер, силу, понимание, что такое настоящая любовь и ради кого стоит жить. Ребенок — это не только копия тебя, хотя он прекрасно умеет тебя изображать и тобой манипулировать. Это копия всех родных и близких, всего яркого мира, с которым он сталкивается. И нужно уметь четко понимать, что все эти наши современные переживания — ребенка нельзя отчитать, повысить голос, шлепнуть по попе, чтобы не нанести травмы, и прочие запреты родителям — могут оказаться полной ерундой. В каждой семье все индивидуально. «Лучше ты на меня наори, но люби меня», — говорят мои дети. Потому что они знают, что если я замолкаю, то я в таком шоке, что даже сказать ничего не могу. Когда я повышаю голос на детей, потом очень переживаю. Но одновременно понимаю: я сделала так, потому что по-другому было нельзя. Родители имеют полное право показывать детям свои настоящие чувства, включая гнев. Да, им будет неприятно, но они начнут понимать, что ты не просто машина, которая обеспечивает их безбедное прекрасное существование, ты человек. И надо дать своим детям прожить разочарование, слезы, обиды, иначе они будут к этому не готовы. Но в финале нужно обняться и простить друг друга.
«Анна Николаевна Шатилова до сих пор может несколько часов отработать стоя, у нее нет свободной секунды, она покоряет мир дальше. Для меня она эталон»
— В какой момент вы это поняли?
— Совсем недавно, на примере своей младшей дочери. Лет до 7—8 у нее не было никаких провалов, все ею восхищались, говорили, какая она умница. А тут у нее не получилась какая-то роль, и произошел срыв. Мы потом весь день гуляли, разговаривали, что бывают не только победы, но и поражения, это нормально. У нее в классе есть мальчик Миша, его ругают раз по восемь, а ему хоть бы что: он спокоен, психика устойчивая, с него все как с гуся вода. И я поняла, что надо разрешить ребенку «проваливаться»: иногда получать плохие оценки, поступать неверно, но и слышать правду, честные эмоции мамы по этому поводу. Иногда можно и поругать, и это пойдет на пользу. А мы, родители, сейчас пытаемся детей чересчур оградить от жизни, и это перебор.
— Светлана, а в вашем детстве со стороны взрослых тоже часто «пахло жареным»?
— О, если только бабушкиными пирожками! Это главный запах моего детства. Я обязательно помогала бабушке их лепить — с капустой и яйцом, с яблоками. Я их обожала. Второй запах детства — это жареная курица и жареная картошка, их готовила мама. Я, кстати, могу похвастаться, что жарю картошку виртуозно. Это признают даже мужья моих подруг. Еще детство почему-то пахло дождем. Знаете, когда выходишь на улицу, на небе закат, только закончился дождь. И этот запах будто пронизывает тебя насквозь и объединяет со всей вселенной. Кажется, что впереди будет много прекрасных событий. Ожидание счастья иногда важнее, чем даже само счастье.
— Для вас оно наступило? Что вас делает счастливой сегодня?
— Мои дети — в первую очередь. Мои друзья, работа, да даже чашка кофе по утрам. Счастье — оно в глазах смотрящего, скажем так, и в сердце ощущающего. Есть много вещей, которые меня расстраивают, но еще больше дарят радость. Сейчас кошка, пока я присела на стул, пришла и сказала «мяу». Это тоже сделало меня счастливой. Мне вот кажется, она меня одну из всей семьи любит. Всех остальных она как-то побаивается, а ко мне приходит ласкаться. А еще счастье для меня — в ощущении праздника. Обожаю за это Новый год, мне кажется, это великий праздник. Как будто действительно начинаешь новую жизнь, которая принесет тебе что-то невероятное и классное. Хотя, наверное, этот праздник можно устраивать себе каждый день. Ведь, по сути, каждое утро жизнь словно начинается заново. Все зависит от того, что ты от нее ждешь и во что веришь.
Подпишись на наш канал в Telegram