Этот артист — противоречивая фигура в нашем кинематографе. С одной стороны, безусловный талант, ни на кого не похожий трагикомический актер, самородок, создавший целую галерею любимых с детства героев. Простодушных, обаятельных, душа нараспашку. С другой — полная им противоположность в жизни. Человек с ершистым характером, не боящийся резких суждений и непредсказуемых поступков.
Несмотря на то что Михаил Иванович незадолго до смерти написал автобиографическую книгу, достоверных фактов его жизни нет. Если он и давал интервью (что бывало редко), то, как правило, о себе ничего не рассказывал, только пространно рассуждал «о смысле профессии» и «высоком предназначении артиста». Поэтому сведения о его семье, детстве и юности крайне скупые.
…Будущий актер родился в Москве 25 апреля 1940 года. Его родители приехали в столицу из деревни в середине 1930-х в поисках лучшей жизни. Папа, Иван Михайлович, устроился швейцаром в гостиницу «Пекин», а мама, Мария Владимировна, работала поваром. Жила семья в коммуналке.
О своем отце, по некоторым данным, вернувшемся с Великой Отечественной войны инвалидом, Михаил Иванович никогда не вспоминал. Каким он был, сколько лет прожил, где и когда похоронен, неизвестно. А вот мать, хотя она была женщиной суровой, властной и с детства старалась держать сына в ежовых рукавицах, Кононов обожал.
Миша рано увлекся школьной самодеятельностью, прекрасно играл в любительских спектаклях. Маленького роста, белобрысый, смешной своей непосредственностью, со звонким голосом, он с детства слышал от одноклассников и взрослых: «Ты рожден быть артистом!» И ему нравилось, что, когда он на сцене, все внимание зала приковано к нему. Поэтому к выпускному классу твердо решил связать свою жизнь с творчеством.
Несмотря на серьезный конкурс, Михаил поступил в Щепкинское театральное училище с первой попытки. Курс 1959 года, который набрал народный артист СССР Николай Анненков, получился выдающимся — однокурсниками Кононова были, например, Олег Даль, Виктор Павлов и Виталий Соломин. Эта четверка заметно выделялась с самого начала, преподаватели предрекали им большое будущее.
Во время учебы Михаил держался обособленно, ни с кем близко не сходясь. Пожалуй, ближе всех ему был такой же одиночка-правдоискатель, максималист, романтик и нигилист одновременно юный Олег Даль.
По воспоминаниям знакомых, это была «интересная» пара: тощий, долговязый (рост 185 см), нескладный, но с аристократическими манерами остроироничный Даль и периодически отпускающий ядовитые реплики, на вид простовато-наивный студент с лицом ребенка Миша Кононов. Оба кожей ощущали «фальшь и несовершенство окружающего мира» и не собирались с этим мириться. Говорят, их так и называли: «два сапога пара».
В 1963 году Кононов окончил театральное училище и был принят в труппу Малого театра. Однако в жестких рамках классического репертуара с его дисциплиной и обязательными «ступенями роста» в виде массовки и «кушать подано» ему было некомфортно — претило «быть как все».
Однажды молодой актер не сдержался и при всех во время репетиции сделал дерзкое замечание легендарному «Чапаю» — актеру и режиссеру Борису Бабочкину. Слово за слово, разразился скандал, в результате которого Михаилу Кононову пришлось написать заявление об уходе.
«Выпускался я из Щепкинского училища исключительно как комедийный актер, — вспоминал свою юность Михаил Иванович. — В Малом театре, откуда пришлось уйти из-за дешевых закулисных интриг, официальными комиками числились только я и Игорь Ильинский. Ну, может быть, еще Витя Павлов. Вообще-то Кононов, по сути, настоящий трагикомический актер. У меня и жизнь вся — как смех сквозь слезы...»
Впрочем, театр он покинул без сожалений. К тому времени, а это был 1968 год, актер уже знал, что его стихия — кинематограф. Если первые роли, которые он сыграл еще студентом (например, в комедии Евгения Ташкова «Приходите завтра…» и мелодраме Исидора Анненского «Первый троллейбус»), были небольшими, то начиная с 1964 года Кононову предлагают главных либо ключевых героев.
Первая его звездная роль — писарь Алеша Бычков, революционными ветрами заброшенный на край света, в героической трагикомедии Виталия Мельникова «Начальник Чукотки» (1966). Как же там хорош дуэт Кононов — Грибов! Простодушный, наивный мальчишка-романтик Бычков и ушлый, прожженный царский таможенник Тимофей Храмов в исполнении великого мхатовца…
В том же 1966 году Кононов сыграл послушника Фому в исторической драме Андрея Тарковского «Андрей Рублев». Роль не главная, но именно эту свою работу он считал одной из лучших и ставил выше других. Почему — понятно. Большинство режиссеров эксплуатировали его типаж «милого и обаятельного парня из народа», а у Тарковского он сыграл глубокую драматическую роль.
В 1960—1970-е Михаил Кононов был невероятно востребован. Красноармеец-философ Алеша Семенов в военной драме Глеба Панфилова «В огне брода нет» (1967), трогательный командир самоходки младший лейтенант Малешкин в фильме Виктора Трегубовича «На войне как на войне» (1968), любвеобильный Павлик еще в одном панфиловском шедевре «Начало» (1970), непутевый, мятущийся Митька в драме Виталия Мельникова «Здравствуй и прощай» (1972)…
И наконец, учитель вечерней школы Нестор Петрович в четырехсерийной комедийной мелодраме Алексея Коренева «Большая перемена» (1973). Роль, ставшую визитной карточкой, принесшую ему всесоюзную народную любовь и славу, он люто ненавидел всю жизнь, называл «безделушкой с фантасмагорическими бредовыми ситуациями и несуразным текстом».
На самом деле народ не обманешь — не случайно более полувека «Большая перемена» в числе любимых фильмов. В ней многое сошлось: прекрасный актерский состав (Евгений Леонов, Ролан Быков, Лев Дуров, Светлана Крючко-
ва, Наталья Гвоздикова, Людмила Касаткина, Александр Збруев, Юрий Кузьменков, Савелий Крамаров и многие другие), талантливый сценарий, крепкая режиссура. Фильм добрый, веселый, жизнерадостный, с изумительной музыкой Эдуарда Колмановского, с песней на все времена «Мы выбираем, нас выбирают…» на стихи Михаила Танича.
И конечно, одна из главных удач — классный руководитель 9-го «А» вечерней школы Нестор Петрович Северов в исполнении Михаила Кононова. Недаром во время первых показов по ТВ улицы «вымирали», а актеры, которых накануне никто не знал, наутро проснулись знаменитыми.
Кстати, возненавидел эту роль Михаил Иванович не сразу, а когда понял, что стал для всех «Нестором Петровичем». Ведь стоило ему появиться на улице, слышал вслед: «Смотрите, Нестор Петрович!» Это его страшно раздражало. «Миша хотел, чтобы о нем говорили как об актере, игравшем у Тарковского и у Панфилова, а ему все время вспоминали эту, как он считал, безделку, — рассказывал автор сценария «Большой перемены» писатель Георгий Садовников, один из немногих, с кем после съемок общался Кононов (они даже дружили семьями). — В таком же положении оказался и Александр Збруев — его, звезду «Ленкома», несмотря на множество замечательных ролей в театре и кино, тоже чаще всего ассоциируют именно с его героем Ганжой. Но Саша смог отнестись к этому факту с юмором, а Миша — нет».
Многие коллеги Кононова признавали: он был человеком сложным, противоречивым. С одной стороны, натурой тонкой, чувствительной — если загорался работой, творил чудеса. С другой... Авторитетов не признавал, запросто мог обвинить партнера в халтуре, в глаза назвать «бездарем», уйти со съемок. Режиссеров и сценарии выбирал придирчиво — сниматься только ради денег считал «преступлением».
И вообще был закрытым, некомпанейским, коллег сторонился, предпочитая компаниям и шумным посиделкам уединенное чтение. Себя называл «закрытым, как шкаф, одиночкой».
«Он был человеком настроения, оно у него могло резко меняться, — вспоминала партнерша Кононова по «Большой перемене» Наталья Гвоздикова. — Мы были все молодые, на съемках происходило много чего забавного. Могли все вместе сидеть, смеяться, радоваться жизни... И вдруг в какой-то момент Миша р-раз — и закрывался, словно какой-то диковинный цветок...»
«Артистом Миша был «небесного свойства», прекрасным, штучным, не похожим ни на кого, — считала Инна Чурикова. — Он бесхитростный и доверчивый, как ребенок. Но при этом умный и достаточно закрытый. Он общался только с теми, кого уважал. Говорил всегда прямо, кто талантлив, кто нет. И эта черта не всем нравилась. Миша был неудобным человеком».
Возможно, отчасти на его характер наложила отпечаток семейная трагедия. В 1969 году Михаил познакомился с 18-летней начинающей фотомоделью, спортсменкой и красавицей по имени Наташа. Начал ухаживать, и вскоре молодые люди сыграли скромную свадьбу. Кононов к тому времени уже неплохо зарабатывал, на гонорар от «Начальника Чукотки» они с мамой из коммуналки переехали в отдельную двухкомнатную квартиру, в которую актер привел молодую жену.
Однако Мария Владимировна приняла невестку в штыки, считала ее недостойной сына. Начались взаимные обиды, скандалы, бойкоты… Оказавшись между двух огней, Кононов старался все уладить, но тщетно. В день своего 30-летия, 25 апреля 1970 года, Михаил планировал раз и навсегда помирить двух любимых женщин. Накупив деликатесов, накрыл праздничный стол и пошел звать маму… Открыв дверь ее комнаты, он увидел страшную картину: Мария Владимировна без признаков жизни лежала на полу, крепко сжимая емкость с ядовитой жидкостью для травли тараканов. Медики констатировали смерть от отравления… Говорят, всю оставшуюся жизнь Кононов в этой трагедии винил себя и свою супругу.
За свою 45-летнюю карьеру Михаил Иванович снялся в 64 картинах. Успешно работал во всех жанрах: в комедии, трагедии, фарсе, фэнтези, драме, мелодраме, детективе, сказке. Озвучивал фильмы и мультфильмы. Любимыми и вошедшими в золотой фонд отечественного кино стали его замечательные работы в таких картинах, как «Финист — Ясный сокол» (1975), «Кольца Альманзора» (1977), «Таежная повесть» (1979) , «Гостья из будущего» (1984).
Несомненно, если бы не резкий, непримиримый характер, Кононов мог бы украсить собой еще немало кинолент. Но перестройку и «новое российское кино» он не принял категорически. С конца 1980-х и в 1990-е снимался в основном у старой, проверенной временем режиссерской гвардии — у того же Виталия Мельникова («Царская охота», 1990, и «Царевич Алексей», 1997), Андрея Кончаловского («Ближний круг», 1991, и «Курочка Ряба», 1994). От большинства предложений отказывался, какой бы гонорар ни сулили.
«Я читаю сценарии и отшатываюсь: это что-то из области «ужастиков»! — объяснял свою позицию Михаил Иванович. — Настолько все непрофессионально и нелепо, что я не имею права позволить себе сниматься в такой дури. Во имя своих друзей, которых уже нет в живых… В Щепкинском училище мои однокурсники — Виктор Павлов, Виталий Соломин, Олег Даль — все отдавались искусству сполна!»
Однако жить им с женой было не на что, денег не хватало даже на еду. Поэтому в середине 1990-х, продав свою московскую квартиру, Кононовы переселились в деревню Бутырки Истринского района Подмосковья. Михаил Иванович решил жить натуральным хозяйством, как он говорил, «садом-огородом». Заодно поставил цель — написать мемуары…
Он взялся за новое дело с энтузиазмом и гордился своими «мичуринскими» достижениями: помимо картошки, свеклы и капусты, выращивал на участке даже арбузы и виноград. Завел поросенка, планировал вырыть пруд и запустить в него карпов… Продав урожай на колхозном рынке или на трассе, мог себе позволить расслабиться, как и «положено в деревне настоящему мужику». Но со временем до Москвы докатились слухи, что Кононов «нищенствует и пьянствует».
«Выглядел Миша ужасно, — вспоминал свою случайную встречу с Кононовым в конце 1990-х актер Малого театра Борис Клюев. — Он мне стал говорить: «Зато какая у меня капуста!» Он этот кочан привез в Москву и всем показывал».
А потом у актера стало сдавать здоровье, навалились болезни. Вести натуральное хозяйство оказалось не по силам... Михаил Иванович перенес инфаркт, периодически попадал в больницы. Завязал с алкоголем, но бросить курить не смог… В этот момент Михаила Ивановича разыскал Глеб Панфилов. Один из любимых режиссеров без проб утвердил Кононова на роль хлебнувшего лиха в сталинские времена дворника Спиридона Данилыча в своем сериале «В круге первом» (2006) по роману Солженицына. Как вспоминал партнер по фильму Евгений Миронов, на съемки Кононов приехал счастливым, но очень постаревшим. «Это был настоящий старичок, — рассказывал Миронов. — Но глаза сверкали азартом, и играл он, полностью погружаясь в роль».
Инна Чурикова вспоминала: «Это была настоящая актерская работа! Такие глубокие струны она затрагивала. Миша говорил там так, что каждое его слово пронзало сердце». Роль дворника Спиридона Данилыча стала последней в биографии Михаила Кононова — в сериале «В круге первом» он снимался уже тяжелобольным. Чтобы быть поближе к врачам, Кононовы продали свой дом в деревне, купили скромную двухкомнатную квартирку в районе метро «Бабушкинская». Михаил Иванович хотел пристроить в какое-нибудь издательство свои мемуары, которые он назвал «Прости, жизнь, и прощай!», но везде получал отказы — ничего «жареного» в рукописи не было. Последние месяцы актер жил по печальному графику: неделя дома, неделя в больнице. Болезни усугублялись тем, что денег на лекарства не хватало. «Миша восемь больниц прошел, и все без толку, — рассказывала супруга Наталья Павловна. — Чуть подлечат, возвращается, а потом опять начинаются боли — до крика». Незадолго до ухода Михаила Ивановича видели на Ваганьковском кладбище, куда он приходил к своему другу Олегу Далю.
«Последний раз Мишу видела за пару лет до его смерти, — вспоминала Наталья Гвоздикова. — Стояла зима, он был какой-то грустный. Спросила: «Ну как ты поживаешь?» Перекинулись двумя фразами, ничем не обязывающими, и расстались. А отошла от него, и как-то сердце сжалось. Он очень изменился внешне. Был каким-то… не хочу говорить «несчастным». Он выглядел очень сиротливым…»
…В конце июня 2007-го в тяжелом состоянии Михаила Кононова госпитализировали сначала в районную истринскую клинику, а затем в московскую больницу № 20. Медики диагностировали правостороннюю пневмонию. Более двух недель они боролись за его жизнь, но на фоне пневмонии развились сердечная недостаточность и тромбоэмболия. 16 июля 2007 года его не стало.
Наталья Кононова рассказывала об этом так: «В воскресенье, 15 июля, его экстренно перевели в реанимацию, подключили к искусственному дыханию. А утром в понедельник мне уже звонят: сегодня, в 10 часов 10 минут утра, Миша умер... Сделать уже ничего нельзя было».
Последняя воля народного артиста России Михаила Кононова была исполнена — его кремировали. Урна с прахом актера покоится в колумбарии Ваганьковского кладбища. Из известных коллег проводить «начальника Чукотки» в последний путь пришли только Борис Галкин и Людмила Зайцева.
«Я вполне счастлив, — признался Михаил Иванович в одном из последних интервью незадолго до смерти. — Никому не навредил. Жил и в искусстве, и в реальной жизни круто, независимо. Хотя и скромно. Посылал жутких хамов, гадов-непрофессионалов направо и налево! А люди меня помнят только за добрые роли в хороших фильмах. Получается, что прожил в искусстве, как по Станиславскому, — честно, правдиво и в соответствии с предлагаемыми обстоятельствами».
Подпишись на наш канал в Telegram