«Я уверена, что мой папа родился в рубашке. Посудите сами: и война его сберегла, и нога зажила, и артистом он стал. Фортуна улыбнулась пареньку с тремя классами образования — его приняли сразу же в Школу-студию МХАТ, он снялся более чем в ста фильмах и получил титул «король комедии».
— Папа не любил вспоминать войну, даже занижал заслуги, говоря о себе как о простом солдате, хотя служил во фронтовой разведке в звании сержанта. Но война все время ему о себе напоминала...
В селе Рамешки, среди дремучих лесов Костромской губернии, 13 июля 1923 года в бедной крестьянской семье появился на свет Миша. Братьев всех, как в сказке, звали Иван, Федор и Михаил. Он был маминым любимчиком — как тогда в селе говорили, «поскребыш», третий и последний ребенок в семье.
Папа был самый что ни на есть крестьянский сын. Каждый день его семьи был наполнен тяжелым трудом. Миша вместе со старшими братьями тоже работал в поле. В их селе даже не было школы — мальчики ездили в соседнюю деревню. И после третьего класса он был вынужден оставить учебу, чтобы помогать родным.
Мне кажется, папа беззаветно любил свою маму. Моя бабушка Наталья Михайловна была очень строгой. В своей книге папа описал один эпизод из своего детства: «Отца мы боялись, любили больше маму. Однажды отец разбушевался, и мы, три брата, его связали. После этого он никогда не бушевал и не обижал маму».
В десять лет Миня, как его ласково называли в семье, впервые увидел в сельском клубе кино. И уже на следующий день вся его родня и друзья узнали, что он хочет быть артистом. Удивительно, но с детства все замечали его артистизм: он танцевал цыганочку и барыню, пел, выступал на свадьбах. Все деревенские ему шутя говорили: «Быть тебе, Мишка, артистом!» Конечно, это была несбыточная мечта. В жизни все прозаичнее: ну какой артист в селе Рамешки? Быть ему в лучшем случае комбайнером! Ну кто мог тогда представить, что Миньке Пугонькину (а именно так звучала его фамилия) выпадет судьба стать символом советской комедии. Настоящий самородок!
Но в судьбоносном 1938 году папина мама заболела и решила переехать в Москву лечиться, тем более что там жила ее сестра. И вся семья перебралась в столицу.
— А где жила большая семья в Москве?
— В Печатниковом переулке, дом 5, жила семья маминой сестры, Веры Михайловны. Она родственников временно и приютила. Это была большая коммуналка. В тесноте, да не в обиде! Мишу уложили спать на полу под батареей.
Папа быстро освоился в столице. Прибавив себе несколько годков, устроился учеником электромонтера на Московский тормозной завод. После тяжелой смены он бежал репетировать в драмкружок при клубе, которым руководил будущий народный артист РСФСР Александр Шатов. Тут его талант заметил режиссер Федор Каверин, возглавлявший Московский драматический театр. Так папа впервые оказался на сцене в 16 лет!
А в 1940-м он получил свою первую роль в фильме «Дело Артамоновых». В кино папа попал благодаря своей находчивости. Однажды в театр на репетицию зашел кинорежиссер Григорий Рошаль. Он искал исполнителя одной яркой эпизодической роли. И стоило ему спросить у молодых актеров, кто умеет танцевать вприсядку, как папа громче всех закричал: «Я!» — «А спеть сможешь?» — «Смогу!»
Григорию Рошалю так понравился молоденький актер, что он с восторгом закричал: «Не лицо, а целая кинобудка!» И папу утвердили на роль молодого купца Степаши. Она была без слов, главным требованием режиссера было умение хорошо петь и плясать. Папиного персонажа даже в титрах не было. Но зрители запомнили его игру. Его герой залихватски танцевал и пел, задорно потряхивая кудрями, пытался переплясать на свадьбе главного героя. А какая шелковая рубаха, какие щегольские сапоги!
Самое интересное, что съемки эпизода с участием папы были назначены на 22 июня 1941 года. С раннего утра все собрались в одном из павильонов «Мосфильма». Папа едва успел отсняться, как вдруг посреди рабочего дня всю съемочную группу вызвал к себе директор «Мосфильма». Объявили, что сейчас будет какое-то важное правительственное сообщение.
Все сгрудились в его кабинете на втором этаже. Вдруг из репродуктора раздался голос Молотова: «Сегодня, в четыре утра, без объявления войны германские войска напали на нашу страну». Это было в 12 часов пополудни...
Как у миллионов его ровесников, у папы была одна мысль: хочу на фронт! Он ни секунды не колебался. 7 июля, через две недели после объявления войны, отправился в райком, где формировалось ополчение. Посередине большой комнаты стоял стол, покрытый кумачовой тканью, а к нему стояла очередь из добровольцев. Папу зачислили в стрелковую дивизию московского народного ополчения. На фронте уже воевали его отец и двое старших братьев. Он не думал о том, что ему, как действующему артисту, положена была бронь. И не поехал в тыл вместе с театром, а пошел на фронт...
Это был поступок настоящего мужчины.
— Где воевал Михаил Иванович?
— В первые дни войны царила полная неразбериха. Папа рассказывал, что их, новобранцев, в массе своей безусых мальчишек, в срочном порядке отправляли на передовую. Их посадили в 90 автобусов, которые сняли с привычных рейсов, и повезли в сторону Смоленска. Оружия не выдали, даже в военное обмундирование не успели переодеть. Все были в гражданском, в белых майках, летних брюках и белых парусиновых тапочках. Он, смекалистый деревенский парень, прыгнул в первый автобус. К счастью, это его и спасло!
Рано утром все погрузились и с бодрыми песнями отправились в путь. Ехали весело, как на праздник, песни под гармошку пели. Едва выехали из Москвы, как по дороге попали под обстрел немецких бомбардировщиков. Из всей колонны уцелело всего два автобуса, которые были впереди. И то не полностью. Папе удалось мало того что выжить в этом кромешном аду, но и не получить даже царапины. Он вспоминал: «Мне повезло, я тогда снова остался жив, опять. Но большинство тех, с которыми я уходил из Москвы, домой никогда не вернулись...»
Ополченцы сразу же попали в самое пекло. Уже шли ожесточенные бои под Москвой. Их распределили в часть, воевавшую под Ельней, которая семь раз переходила от русских к немцам и наоборот. Рядовому Пугонькину винтовки не досталось, и его назначили гранатометчиком. Вместе с полком он попал в «котел», но сумел выйти к своим...
Папа был назначен разведчиком в стрелковый полк № 1147. Они дошли до Ворошиловграда. Он прошел очень тяжелые бои, видел рядом смерть буквально ежеминутно. А сам каким-то чудом уцелел. Его неунывающая натура брала свое — в перерывах между боями он однополчанам рассказывал веселые байки, устраивал мини-концерты, за что получил прозвище Артист. И он поверил в свою счастливую судьбу. Но, как оказалось, до поры до времени...
Вот как он сам описывал это время: «К лету 1942-го я уже считал себя заговоренным. С начала года, страшно вспоминать, два списочных состава роты выбыло, а мне — ни царапины. За самоуверенность был наказан. В начале августа мы с тяжелыми боями отступали с Донбасса. За каждую высотку старались зацепиться — приказ «Ни шагу назад!» солдатам и генералам не оставлял выбора, дрались насмерть. В санбате потом сказали, что меня немецкая граната достала, но сам я это не помнил. Окопчик свой помню, как патроны отстрелянные считал, тоже помню. А потом — словно темень накрыла...» Папе повезло: не многих раненых удавалось вынести под огнем в медсанбат.
Очнулся он уже в госпитале, с тяжелым ранением в левую ногу. Началась гангрена, врачи объявили свой приговор и стали готовить бойца к ампутации. Актер без ноги — что может быть ужаснее! «Мне повезло, — рассказывал в одном из интервью папа. — Накануне вышел приказ Сталина, где было сказано: прекратить бессмысленные ампутации рук и ног раненых бойцов».
А тут еще папа стал умолять главного хирурга полевого госпиталя: «Доктор, не оставляйте калекой! Я же артист! Мне без ноги никак!» Хирург на свой страх и риск сделал отцу три операции. И случилось чудо! Нога стала постепенно заживать. Впереди его ждало долгое и мучительное лечение... Папа всю жизнь сожалел о том, что не смог узнать, как зовут его спасителя. Ведь именно благодаря ему он стал актером.
Память о том ранении осталась на всю жизнь — нога периодически давала о себе знать. Папа жил с железным осколком в бедре, который было невозможно достать. Шрам был через всю ногу...
Пугонькина комиссовали в звании сержанта.
Много месяцев папа провел в различных госпиталях: в Грозном, Тбилиси. Под присмотром докторов он медленно шел на поправку. Казалось, все уже позади. Но не тут-то было...
Немецкие войска подходили к Кавказу. Раненым в госпитале выдали документы и отпустили домой на амбулаторное лечение. Папа добирался до Москвы целый месяц!
На пароход «Ворошилов», который плыл через Каспийское море, сажали в первую очередь летчиков. А папа вместе с тремястами ранеными ждал своей очереди, чтобы попасть наконец на пароход. И тут все увидели, как офицеры грузят на борт большие сундуки, баулы и картины. Естественно, народ взбунтовался. И все, не дожидаясь очереди, стали штурмовать пароход. В ход пошли ножи, пистолеты и даже гранаты! Началась чудовищная давка. В этом штурме обезумевшей толпы пострадал и отец. Ему в лицо попал осколок гранаты. Оно сильно распухло, один глаз заплыл и долго не открывался. Но как он говорил: «Главное, я выжил!» И, вспоминая этот эпизод из своей жизни, добавлял: «Каким чудом я оказался на пароходе, до сих пор не пойму!»
Папа описал в своей книге, что творилось в пути: «Раненых на палубе была тьма — кто на костылях, кто весь перевязанный. У меня вместо гипса на ноге была большая шина, и передвигался я на костылях... Лицо мое было очень опухшим, медсестры даже шарахались от меня...»
После теплохода от Красноводска папа 22 дня добирался до Москвы. Все вагоны в поезде были переполнены до отказа. Он вспоминал те счастливые минуты, когда можно было вытянуть больную ногу, сидя на полу в тамбуре. «Сейчас даже трудно поверить, каким путем я доехал до Москвы. И это все благодаря молодости!»
— Михаил Иванович рассказывал как-то, что Сталин еще дважды повлиял на его судьбу...
— Моя бабушка, оставшись одна, пыталась прокормить огромную семью из 13 родственников. Она работала в пирожковом цехе и пекла в большом котле пирожки, которые потом продавали на улице. На дне котла оставался один пирожок, бабушка его, спрятав в фартук, уносила домой. Из этого масляного пирожка варила суп на всю семью. Так она спасала от голодной смерти племянников и стариков.
Но кто-то донес на Наталью Михайловну. А тогда, в суровое военное время, было распоряжение — сажать в тюрьму за воровство. И бабушку отправили в Вятку, в исправительно-трудовой лагерь. Папа в отчаянии решил спасти маму и написал письмо самому Сталину.
Вот как он описывает этот эпизод из своей жизни в книге: «Откуда у меня нашлись слова — не знаю, ведь в это время уже погибли мои два старших брата, отец еще воевал. Сам я был тяжело ранен и списан с фронта, а кому-то надо было кормить моих двоюродных братьев, сестер и старых тетушек. Это все я написал...»
Письмо до Сталина дошло. И через неделю неожиданно его мама вернулась домой. Ей так и сказали: «Вас освобождаем по письму сына».
И еще раз Сталин сыграл большую роль в папиной судьбе.
В 1943-м папа получил в фильме «Кутузов» эпизодическую роль молоденького солдата Феди, который погибает во время Бородинского сражения.
По сюжету его умирающий герой должен был произнести монолог, обращенный к старику-однополчанину. «Сеня, отпиши в деревню Липки, что под Рязанью, матушке моей, что сын ее Федор Петров не Богу душу отдал, а живот свой положил за Отечество».
Перед выходом на экраны фильм показали Сталину, и он сказал, что сейчас такое трудное время, что этот герой может вызвать у народа сострадание. И эпизод с монологом молодого актера вырезали. Остался в кадре старик, державший его за руку.
Рассказывая об этом, папа с улыбкой вздыхал: «Все артисты получили ордена, кроме меня. Сохранился бы этот монолог, и я бы тоже получил». На память о съемках в этом фильме у него осталась благодарность...
Так Сталин трижды сыграл роль в судьбе папы...
— А в кино были еще приглашения? В войну же продолжали снимать фильмы, играть спектакли...
— Тогда большинство театров было эвакуировано. Папа вспоминал, что, как только стал ходить, опираясь на палочку, пришел к Николаю Горчакову в Московский театр драмы, ныне Театр Маяковского. Заведующим литературной частью был тогда писатель Константин Симонов. В театре работали Валентина Серова, Ростислав Плятт, Вера Орлова и другие.
В то время репетировали пьесу в стихах, которая называлась «Москвичка». Музыку написал известный композитор Юрий Милютин. И папе опять повезло, ему дали главную роль — Петра Огонькова. Его герой, молодой паренек, возвращается с фронта, встречает девушку и влюбляется в нее. А она ему говорит: «Душа у тебя, Петька, ничего. Благородная. А лицо... определенно не то!» Поначалу Петра репетировал красивый, статный Николай Литвинов. Его долго гримировали под курносого персонажа. На генеральной репетиции председатель комитета по делам искусства сделал замечание режиссеру: «Что же вы из красивого артиста Квазимодо делаете? Вводите нового». И Горчаков воскликнул: «Есть у нас такой артист, он только что с фронта вернулся. Его и гримировать не надо!»
Папа все это время наблюдал со стороны репетицию, опираясь на палочку. Рана на ноге еще не зажила. «Проходя мимо меня, Горчаков сказал: «Миш, а пьесу-то мы вроде про тебя репетируем». Папа тут же выучил все роли наизусть. Его за неделю ввели на главную роль. Ему под оркестр пришлось со сцены петь пять песен...
«После премьеры спектакля «Москвичка» девочки-поклонницы бегали за мной, как сейчас за группой «На-На»!» — любил пошутить папа.
Он вспоминал, что подготовка к спектаклю помогла ему восстановиться: «Активные репетиции, прогоны, творческая обстановка быстро поставили меня на ноги: через неделю уже обходился без костылей, купил на барахолке для опоры изящную палку-трость».
Спектакль «Москвичка» смотрели солдаты. Они сидели в зале в шинелях, ватниках и с автоматами. Порой сразу же после спектакля их отправляли на фронт. Они горячо аплодировали обаятельному артисту.
— Есть легенда, что Михаилу Ивановичу именно в театре пришла идея поменять букву в своей фамилии. Это правда?
— Папа стал играть главные роли. «Артист Михаил Пугонькин» — появилось на афише. И кто-то из великих артистов однажды ему сказал: «Миш, фамилия у тебя какая-то неблагозвучная...» И папа поменял ее на Пуговкин.
В военное время Горчаков поставил пьесу «Фронт», ее Корнейчук написал по заданию Сталина. В ней высмеивались генералы, которые оставались в тылу. В спектакле были заняты Владимир Любимов, Ростислав Плятт. Папа играл одного из трех солдат, которые сидели в окопе. Эту сцену зрители принимали особенно тепло.
В это время молодой художник Юрий Рау написал папин потрет и подписал с таким напутствием: «Учись, друг, у мастеров прошлого и настоящего, чтобы стать мастером будущего».
Папе необычайно повезло — попасть в театр, где играли такие корифеи! Ростислав Плятт, Валентина Серова, Владимир Любимов... И папа понял, что ему непременно надо учиться. Константин Симонов советовал ему идти обязательно в театральный вуз.
— А в какой театральный вуз можно было поступать в военное время?
— В самый разгар войны, 20 октября 1943 года, при МХАТе открылась Школа-студия Немировича-Данченко. И папа решил туда поступить. Иван Михайлович Москвин, который сидел в приемной комиссии, посмотрел документы абитуриента и удивился: «Да вы же уже артист! Хотите учиться?» — «Да! Мне нужно учиться!» — «Да у вас, батенька, три класса образования!» Папа рассказал свою биографию. Москвин внимательно выслушал и кивнул, допустив его до прослушиваний.
Папа рассказывал, что, когда он открыл дверь в аудиторию, где шли приемные экзамены, чуть в обморок не упал. За столом сидели все народные артисты — Василий Качалов, Иван Москвин, Николай Хмелев, Алла Тарасова...
Папа прочитал басню Крылова «Кот и Повар». Комиссия заметно развеселилась. Ободренный успехом, папа выпалил: «Могу прочитать лирическое стихотворение «Ночь». «Мой голос для тебя и ласковый и томный...» — начал он читать Пушкина. Снова смех, перешедший в хохот. Папа вышел из аудитории очень расстроенный, подумав: «Ну куда ты с твоей физиономией лезешь читать Пушкина?!» Но все закончилось благополучно — в списках зачисленных студентов его фамилия стояла первой. Среди отобранных товарищей он был старше всех.
А со школьным аттестатом была такая история. Иван Москвин лично ходил просить за абитуриента в управление высшей школы. Ему пришлось солгать, сказав, что аттестат об образовании Пуговкин потерял на фронте. Этой святой ложью Москвин очень помог папе.
Его однокурсниками были Владлен Давыдов и Игорь Дмитриев.
Иван Михайлович Москвин боготворил папу. Например, поддевку Москвина для одной роли не выдавали никому, кроме Пуговкина. Папа учился с удовольствием, с радостью играл порученные роли. Для своего Хирина в чеховском спектакле «Юбилей» он придумал множество актерских красок: больное горло, радикулит, хромоту и заикание. Обсуждала учебный спектакль специальная комиссия. Ольга Книппер-Чехова спросила с улыбкой: «Скажите, а кто этот хулиган, который играет бухгалтера Хирина?» — «Наш самый способный студент Михаил Пуговкин». А Михаил Тарханов, младший брат Ивана Москвина, подошел к папе и посоветовал: «Я знаю твою ошибку. Всех красок, что ты напридумывал, хватит на восемь ролей». Папа его замечание учел на всю жизнь...
Он вообще все схватывал на лету, у него была поразительная крестьянская смекалка. Недаром его Марк Бернес очень точно прозвал — Крестьянин. Ему бы Теркина сыграть, это его роль. Смекалистый, веселый, с носом-бульбой, шапкой кудрявых волос и улыбкой до ушей. Обаянию не научишь: оно либо есть, либо нет.
— Почему Михаила Ивановича отчислили из Школы-студии МХАТ?
— Несмотря на актерские успехи, он не поспевал за всеми по общим предметам. Учиться без среднего образования было очень тяжело. Покровительство Москвина не спасло папу. И он был временно отчислен на втором курсе за неуспеваемость. По французскому языку у него был плохой прононс, да и предмет «марксизм-ленинизм» ему не давался.
А диплом папа все-таки получил. В 2003 году отмечали юбилей Школы-студии МХАТ. Зал стоя приветствовал первых студентов Школы-студии. И ректор восстановил историческую справедливость и вручил диплом студенту первого набора Пуговкину. Смешно получилось, что народный артист СССР Михаил Пуговкин учился в Школе-студии МХАТ 60 лет...
— А что это была за история со службой в танковом училище?
— В 1944-м папу призвали на военную службу во 2-е Горьковское танковое училище. Такое было суровое время — война продолжалась. Как папа шутил, от артиста до танкиста — один шаг.
В первый день он приехал в училище в штатском. И прилег на травку полежать. В это время начальник училища генерал Раевский знакомился со вновь прибывшими курсантами. По команде «Смирно!» все вытянулись в строй, кроме папы. После команды «Вольно» генерал подошел к папе и спросил: «Почему вы не встали?» — «Я еще не военный». — «Перешагнув ворота училища, вы уже военный». — «Виноват».
Раевский пригласил Пуговкина в своей кабинет. «Откуда мне ваше лицо знакомо?» — «Товарищ генерал, я снялся в трех фильмах». — «Теперь слушайте мое решение. Из вас офицера не получится. Насколько мне известно, артисты — народ недисциплинированный. Разрешаю вам жить на частной квартире. Но приказываю: чтобы каждый месяц была новая программа самодеятельности». — «Есть, товарищ генерал».
Так папа в училище возглавил самодеятельность, руководил ансамблем курсантов. И каждый месяц его коллектив готовил программу художественной самодеятельности. После каждого концерта генерал Раевский устраивал артистам праздничный ужин.
Спустя год он вызвал папу к себе и сказал: «Дорогой Пуговкин! В течение этого времени вы украшали жизнь курсантов и офицеров. И делали это с душой. И поэтому поезжайте в свою Школу-студию МХАТ и продолжайте свою учебу. Я верю в вашу творческую судьбу».
Когда спустя годы выпустили книгу об этом танковом училище, поместили там фотографию папы как организатора самодеятельности...
Генерал Раевский прожил долгую достойную жизнь. После папиных удачных ролей в кино всегда звонил ему и поздравлял с успехом. А папа был благодарен ему за то, что тот вернул его в искусство...
Еще до училища папа снимался в фильме «Свадьба» по Чехову. В кинокомедии режиссера Исидора Анненского он исполнял роль гостя. Именно так в титрах назывался его персонаж.
Папа вспоминал эпизод. На этой кинокартине собрались звезды: Алексей Грибов, Фаина Раневская, Эраст Гарин, Зоя Федорова, Михаил Яншин, Вера Марецкая. Корифеи взяли молоденького актера в оборот, и он частенько оказывался в роли «гонца». Михаил Яншин по этому поводу любил пошутить: «Не знаю, Миша, какой из вас выйдет актер, но «гонец» из вас просто гениальный!» Как показало время, Пуговкин и актером стал блистательным!
Вот как папа вспоминал эпизод, связанный с Фаиной Раневской. «На улице холод, голод, а на столах несказанное богатство — настоящий винегрет, который являлся реквизитом. Вот съемочный день остался позади, и все артисты ринулись к салатницам, чтобы винегрет доесть, а нас не пускают, мол, на следующий день этот чертов винегрет нужен! Ну Раневская гордо повернулась и вышла из зала. И я за ней последовал: раз уж такая великая актриса голодной осталась, то и я с голоду не помру».
Мало кто знал, что на съемки фильма папа пришел с еще не зажившей до конца раной. Его герой лихо отплясывает в кадре. Оператор картины несколько раз останавливал съемки — на каждом дубле на штанине актера проступала кровь. Отказываться сниматься папа не стал. Вызвали медиков. Медсестры делали перевязку, и он снова выходил на съемочную площадку. Сцепив зубы от боли, в перерывах между дублями папа снимал сапог и выливал скопившуюся кровь, а затем с еще большим задором пускался в пляс. И еще азартнее доиграл сцену! Молодость, молодость! Ему ведь едва было 20 лет...
— А когда Михаил Иванович стал признанным комедийным актером?
— После войны на него посыпались предложения сниматься. Все реже он играл роли солдат, все чаще стал слышать от режиссеров одну и ту же фразу: «С вашей внешностью только в комедиях играть!» Но именно «неактерская внешность» и сделала его незаменимым.
От «Солдата Ивана Бровкина» до режиссера Якина в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» — каждая его роль становилась шедевром. После выхода на экраны киноленты «Солдат Иван Бровкин» Пуговкина стали узнавать зрители. Этот фильм оказался его «звездной» картиной. Посыпались роли в «Девчатах», «Штрафном ударе», «Свадьбе в Малиновке» и многие другие...
Конечно, самые блистательные комедийные роли папа сыграл в фильмах Леонида Гайдая. Тот тоже, между прочим, воевал. Они очень подружились как два фронтовика. Впервые встретились в 1964 году. Леонид Гайдай пробовал папу на роль верзилы, того самого, которому Шурик говорил: «Надо, Федя, надо!» Но ни грим, ни актерский талант не убедили руководство «Мосфильма» утвердить актера на эту роль. Папа вспоминал, что, когда директор студии посмотрел его пробы, сказал Гайдаю: «Леня, это же уголовник. А верзила должен быть с юмором, добродушным». Тогда режиссер предложил папе сыграть прораба.
Папа заслуженно получил титул «король комедийного жанра». Он сыграл в кино около ста комедийных ролей и ни одной драматической. Но он и не переживал — трагедий ему хватило на войне...
Фуражка Яшки-артиллериста из фильма «Свадьба в Малиновке» бережно хранилась в доме папы. Как и все медали...
За мужество в боях папа получил орден Отечественной войны II степени спустя почти шестьдесят лет после Великой Победы. Ему прямо в квартире в торжественной обстановке вручили еще три медали: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», медаль Жукова и «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
Папа никогда не отказывался выступать на концертах по случаю Дня Победы. С особой душевностью звучала в его исполнении песня «Враги сожгли родную хату». Ее он пел от себя, настоящего солдата. И здесь особенно ярко проявлялся его драматический талант. Ведь он себя комиком не считал, свое амплуа определял так: «характерный актер со склонностью к комедии».
Выступление папы с этой песней в мае 2003-го было, по сути, прощанием со зрителями. Он появился на публике в последний раз...
А вот что папа написал в своей второй книге «Мне 80. Не в этом дело»: «22 мая 2002 года. Кремль. Президент России Владимир Владимирович Путин вручил мне орден «За заслуги перед Отечеством IV степени».
Память о войне была с ним до самого конца. Она стала великим испытанием для всей страны. И по его семье ударила безжалостно. Из всех его родных, ушедших в первые дни на фронт, уцелел только мой папа. Да и то чуть не потерял ногу. Его отец, мой дед, умер рано из-за полученных на фронте ран и переживаний по поводу гибели на войне старших своих сыновей — Ивана и Федора, они оба были танкистами.
Удивительно, все Пуговкины на одно лицо. Однажды я увидела их фотографии и поразилась: «Это что, мой сын Мишка?» Папин внук, тезка знаменитого деда, с гордостью носит свое имя — Михаил Пуговкин! Назвать сына Мишей меня попросил папа...
Беседовала Ирина Зайчик
Подпишись на наш канал в Telegram