Людмила Васильевна Целиковская… Легенда Вахтанговского театра, одна из самых ярких звезд военного и послевоенного советского кино. И редчайший случай несовпадения вкусов. Ее не очень-то жаловали партийные и киношные власти, невзлюбил Сталин. Зато простые зрители обожали, боготворили...
Масштабы всенародной любви к этой актрисе сегодня даже трудно представить. А какие мужчины теряли голову от Целиковской! Пять мужей, среди которых народный артист СССР Михаил Жаров, знаменитый архитектор Каро Алабян, создатель Театра на Таганке Юрий Любимов. Значит, в ней было что-то еще очаровывающее, помимо красоты и таланта.
Людмила Целиковская родилась 8 сентября 1919 года в Астрахани в семье музыканта и певицы. Пройдут годы, и ее отец, Василий Васильевич, станет дирижером, народным артистом РСФСР, будет заведовать музыкальной частью Большого театра, а мама, Екатерина Лукинична, обладательница красивого сопрано, будет петь в этом театре.
Но к моменту рождения дочери они, 19-летние молодожены, только начинали свою карьеру. В 1925 году супруги переехали в Москву, Василий Целиковский поступил в консерваторию, его жена — в вокальную студию при Большом.
Еще в детстве выяснилось, что у маленькой Люды идеальный слух, поэтому родители отдали ее на фортепианное отделение Музыкальной школы имени Гнесиных — в знаменитую Гнесинку. Родители всерьез рассчитывали, что дочь пойдет по их стопам. Екатерина Лукинична вспоминала: «С Люсей так легко! Встанет утром и поет, поет, поет...»
Но чем старше девочка становилась, тем ярче в ней проявлялась склонность к лицедейству. Она прекрасно пела под собственный аккомпанемент песни тех лет и старинные русские романсы, изящно танцевала, читала стихи, показывала комические сценки для родителей и гостей. И обожала театр.
Если верить семейной легенде, однажды 9-летняя «артистка» разыграла целый мини-спектакль. В невесть где раздобытой грязной одежде, с чумазым лицом вышла на Тверскую улицу. Спела своим звонким голоском жалостную песенку и попросила «милостыню», дескать, не ела со вчерашнего утра. Прохожие потянулись за кошельками… И только в отделении милиции, куда «несчастную сиротку» забрали, чтобы определить в приют, будущая народная артистка призналась, что это было «театральное представление».
Чтобы убедиться, что у дочери есть актерские способности, мама отвела ее к только что возглавившему вахтанговскую труппу Рубену Симонову, и будущий легендарный худрук театра вынес свой вердикт: «Талантливая девочка».
В 1937 году на 13 мест в Щукинском театральном училище претендовали 900 абитуриентов. Целиковская прочитала пушкинский «Сон Татьяны» из «Евгения Онегина», спела романс. Кто-то из экзаменаторов спросил: «С кем вы готовились к экзаменам?» Она честно ответила: «С мамой». Члены комиссии дружно рассмеялись. Еще всех рассмешило то, что на вопрос, как ее зовут, девушка с серьезным видом ответила: «Людмила Васильевна». «У меня от обиды брызнули слезы из глаз, — вспоминала Целиковская, — и я убежала, твердо поняв, что уж актрисой мне никогда не стать».
Но ее догнали, успокоили и объяснили: в Вахтанговском театре так принято принимать в свою школу — с юмором и смехом. «Вот вам платок, вытрите слезы. Вы приняты!» «Господи! Что со мной было! Я была как во сне...»
«Когда в 1937 году Людочка поступала в наше училище, — вспоминала одна из старейших актрис Вахтанговского театра Галина Коновалова, — то абсолютно всех поразили ее необыкновенные лучистые глаза. Наш тогдашний худрук великий Рубен Симонов считал, что женщины в Вахтанговском театре должны быть прежде красивы, а уж потом талантливы. А Людочка оказалась и красивой, и талантливой».
Людмилу еще студенткой зачислили в труппу театра. Ее первой ролью на сцене стала Клариче в спектакле «Слуга двух господ» Гольдони. Полюбоваться игрой «юного дарования с васильковыми глазами» приходили не только студенты-щукинцы, но и взрослые артисты труппы. И кинорежиссеры. Вскоре Целиковская получила предложение сняться в двух музыкальных комедиях — «Сердца четырех» и «Антон Иванович сердится».
У ленты «Сердца четырех» необычная судьба. Картина, которую десятилетия спустя Целиковская называла своей любимой и которая сегодня по праву считается золотым фондом отечественного кино, была закончена режиссером Константином Юдиным перед самой войной. Но ее обвинили в клевете на советскую действительность, пропаганде «праздного, легкомысленного времяпрепровождения» и запретили к показу. Она вышла на экраны только в 1945-м.
А вот аналогичная по жанру, легкая, насыщенная забавными недоразумениями комедия положений «Антон Иванович сердится», что называется, «выстрелила». С первых месяцев Великой Отечественной ее показывали на фронте — прямо в землянках и окопах. В блокадном Ленинграде ее афишами были обклеены все тумбы, ее постоянно крутили в кинотеатрах. Многие потом вспоминали, что картина своим оптимизмом, юмором помогала блокадникам держаться и вдохновляла на подвиги.
Комедия «Антон Иванович сердится» сегодня может показаться наивной, но для своего времени это был шедевр. Каков там молодой Павел Кадочников и особенно Сергей Мартинсон в роли проходимца — «композитора» Керосинова, подарившего народу афоризм «Музыку надо не сочинять, а изобретать»!
«Какая замечательная партнерша мне досталась!» — признался после премьеры Кадочников. И действительно, юная Целиковская в роли студентки консерватории Симочки, мечтающей петь в оперетте, — чудо как хороша! Наивная девушка в кудряшках, неунывающая, брызжущая оптимизмом и жизнерадостностью. У нее голос — звонкий как колокольчик. Первая же большая роль принесла актрисе фантастическую популярность.
«Когда бойцы после сражений видели на экране Симочку, эту очаровательную любящую девушку, им хотелось жить, — вспоминала одна из подруг Людмилы Васильевны. — Фронту нужны были именно эта улыбка, именно этот характер».
Осенью 1941-го Целиковская получила предложение сняться еще в одной музыкальной комедии — «Воздушный извозчик» Леонида Трауберга. На съемках фильма в Алма-Ате актриса познакомилась с Михаилом Жаровым, который играл главную роль — летчика Ивана Баранова. Популярный 42-летний артист влюбился в свою 23-летнюю партнершу как мальчишка. Оба были в тот момент несвободны, и все же Целиковская и Жаров стали супругами.
А вот их фильм «Воздушный извозчик» (1943) раскритиковали. Министр кинематографии СССР Иван Большаков прямо обвинил создателей в «фальши и надуманности». Но, попав на фронт, «безыдейная» комедия и особенно исполнительница главной роли тронули солдатские сердца. На вопрос, какие фильмы привезти, бойцы отвечали: «С Целиковской!» Фронтовики называли «Воздушного извозчика» самой военной картиной, в которой показано «именно то, ради чего стоило воевать».
Самое удивительное, что похожая судьба почти у всех лучших фильмов актрисы. Киночиновники и критики разносили их в пух и прах, а простой народ обожал. «Сердца четырех» четыре года пролежали на полке, «Близнецы» (1945) песочили «за безыдейность и мещанскую пошлость», «Беспокойное хозяйство» (1946) — за «потрафление невзыскательным вкусам зрителей». А сегодня это классика советского кино.
Известно, что Целиковскую не любил Сталин. В 1944 году она сыграла царицу Анастасию в фильме Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Картина снималась по личному заказу Иосифа Виссарионовича, изначально на эту роль была утверждена любимица вождя — прима-балерина Мариинского театра Галина Уланова. Но Уланова не смогла приехать, вместо нее Эйзенштейн пригласил Целиковскую и был в восторге от совместной работы.
Однако во время просмотра готовой ленты «вождь всех народов» неприязненно высказался о Людмиле Васильевне: «Такими царицы не бывают». И вычеркнул ее из списка на Сталинскую премию. Возможно, этим объясняется, что заслуги Целиковской долгое время не замечали, не давали ей ни наград, ни званий. Звание народной артистки РСФСР Людмила Васильевна получила только в 1963 году.
«Я всегда чувствовала, что для руководства почему-то я актриса второго сорта, — признавалась Целиковская на склоне лет. — Мода, видно, была такая. Но меня очень любили простые люди, и это было огромной поддержкой…»
«Любили» — это мягко сказано. В конце 1940-х — начале 1950-х в Советском Союзе по популярности с Целиковской могли сравниться разве что Любовь Орлова и Марина Ладынина. Зрительницы изо всех сил подражали ее героиням: выщипывали брови «как у Целиковской», делали такую же завивку, шили платья «как у Целиковской», копировали походку, жесты, интонации. Ведь «миллионы мужчин не могут ошибаться»!
Поклонники нежно называли актрису Люсей, ее портретами украшали квартиры. Мужчины писали ей письма с нежными признаниями в любви, умоляя о встрече. На всех ее спектаклях были аншлаги, а порой для поддержания порядка на улице даже дежурила конная милиция.
…Тебя ж не Тонька завлекла губами мокрыми,
А что у папы у ее — топтун под окнами.
А что у папы у ее пайки цековские
И по праздникам — кино с Целиковскою! —
пел поэт и бард Александр Галич в своем «Городском романсе (Тонечка)». Очень точно подмечено — «кино с Целиковской» показывали по праздникам, и оно становилось для людей настоящим праздником.
Печалило ли актрису, что власти считали ее «актрисой второго сорта»? В какой-то степени, видимо, да. Целиковская знала, что способна на большее. Но виду не подавала — была выше этого. Актриса, которая, по мнению критиков, в кино играла «глупеньких наивных простушек», в реальной жизни была умной, начитанной, прекрасно разбирающейся в литературе, живописи, музыке, театре, кинематографе. Знала поэзию, свободно говорила на языке Шекспира, профессионально пела, переводила для театра пьесы английских драматургов и сама писала пьесы. Была отменной кулинаркой и много чем увлекалась. Обладала острым языком и волевым характером.
Характер Людмилы Васильевны хорошо иллюстрируют две истории. Первую рассказал ее сын Александр Алабян. «В конце 1940-х годов маму и еще одну артистку пригласили в особняк Берии «посмотреть кино». «И мы, дурочки, пошли», — смеялась потом мама. После фильма к ним стали приставать. Мама, не думая, одному из замов Берии — Кобулову — по «оливковой роже» врезала и побежала к выходу. Бежит, а сама боится: сейчас начнут стрелять. Но ее не тронули. Раз, думали, посмела замахнуться на такого человека, может, Сам покровительствует. А вот вторая актриса осталась в особняке и спустя несколько лет попала в лагерь».
«Когда критики разгромили роман Пастернака «Доктор Живаго» и по московским улицам ходили толпы «протестующих трудящихся» с транспарантами, — рассказывала другую историю коллега Людмилы Васильевны по театру Людмила Максакова, — Целиковская не побоялась — купила огромный букет цветов и бросилась на дачу к писателю — знала, что именно там он прячется от всего мира. Увидев наглухо занавешенные окна, забарабанила маленькими кулачками в дверь: «Борис Леонидович, откройте, это я — Люся Целиковская!»
Для тех мрачных времен, когда под фразой «Я Пастернака не читал, но осуждаю!» подписывались многие (травля Пастернака началась в 1958 году — после присуждения роману «Доктор Живаго» Нобелевской премии), это был мужественный поступок. На Колыму Целиковскую, конечно, не отправили бы, но жизнь серьезно отравить могли.
«Она действительно никого и ничего не боялась и охотно помогала всем, кто нуждался в помощи, — вспоминала Максакова. — Людмила Васильевна говорила: «Если кто тебя обижает, скажи, я брошусь на амбразуру».
Видимо, эти качества, вкупе с красотой и талантом, бесшабашностью и легкостью, с которой она шла по жизни, и притягивали к Целиковской таких же неординарных мужчин. Обаятельнейший Михаил Иванович Жаров сдувал со своей Люси пылинки, баловал, покупал дорогие украшения, снимал для нее кино («Беспокойное хозяйство»), писал трогательные письма. «Как меня любил Жаров, меня не любил никто», — как-то обмолвилась Людмила Васильевна об этом своем браке. Она отвечала взаимностью. Но пять лет спустя стало ясно, что этот брак бесплоден, а Целиковская очень хотела ребенка. К тому же она влюбилась.
С известным архитектором Каро Алабяном (автором проектов Ленинградского проспекта, Театра Советской армии в Москве и заядлым театралом) актриса познакомилась на даче у режиссера Рубена Симонова. На следующий день Алабян объяснился ей в любви… Расставание с Жаровым было тяжелым: от переживаний Михаил Иванович угодил с микроинсультом в больницу, отменил все свои спектакли… Но смирился и отпустил.
Брак с Алабяном оказался счастливым. Они поженились в 1948 году, через год родился единственный сын Целиковской — Саша. Этот союз не омрачили даже свалившиеся на их голову крупные неприятности. После публичного конфликта с Берией (по поводу сталинских высоток) архитектор попал в опалу, был лишен всех постов, служебной квартиры и находился на грани ареста по страшному обвинению — «японский шпион».
Алабяна спас его друг и кровный брат — Анастас Микоян, занимавший высокий пост в ЦК партии. Микоян отправил Каро в Армению — «переждать, пока все стихнет». Лишившись мужа и жилья, в течение двух лет Людмила Васильевна с сыном жила то у друзей, то у родственников на свою скромную зарплату в театре. Алабяну «разрешили» вернуться в 1952-м. Вернули должность, квартиру...
За целых шесть лет — с 1948-го по 1954-й — Целиковская не появилась на экране ни разу. От ролей, принесших ей славу милой хохотушки, она отказывалась, повторяться актрисе было неинтересно, а другого ей не предлагали. Оставался только театр, где она по-прежнему блистала. Актрисе было чуть за тридцать — самый расцвет... Она ждала большой кинороли — серьезной, глубокой, драматической.
И дождалась. В 1955 году Целиковская снялась в мелодраме Самсона Самсонова «Попрыгунья» по одноименному рассказу Чехова. Фильм получил «Серебряного льва» первой степени и приз «Пазинетти» (за лучшую зарубежную картину) на Венецианском фестивале, а сама актриса — премию «Юсси» за лучшую женскую роль. Это была большая творческая победа!
В 1959-м от рака легких скончался Каро Алабян. Он был заядлым курильщиком, это его и погубило. «Сказка» — так называла Людмила Васильевна семейную жизнь с отцом своего единственного ребенка — закончилась.
Со временем Целиковская связала свою жизнь еще с одной легендарной личностью — Юрием Любимовым. Они были знакомы с институтской скамьи, вместе играли на сцене Театра имени Вахтангова (Любимов — Ромео, Целиковская — Джульетта), снимались в «Беспокойном хозяйстве». Юрий Петрович и Людмила Васильевна прожили в гражданском браке более 15 лет.
Это она своими связями и дружбой с Микояном поспособствовала появлению Театра на Таганке. Она же посоветовала поставить на сцене спектакль «Добрый человека из Сезуана», с которого началась легендарная Таганка. Людмила Васильевна и дальше всячески помогала — подбирала репертуар, работала с артистами, «воевала» с цензорами. Недаром актеры Таганки в шутку называли ее Генералом, а Юрия Петровича — Полковником. Ее роль в своей жизни прекрасно понимал и сам Любимов. На вопрос, что ему дал Театр Вахтангова, он ответил: «Жену — Людмилу Целиковскую».
Когда в 1970-е на театр начались гонения, а спектакли один за другим закрывали, Людмила Васильевна ходила по высоким инстанциям, тем самым принимая удар и чиновничье раздражение на себя. «Помню, «наверху» собирались запретить очередной спектакль и вызвали Любимова на ковер, — вспоминал Александр Алабян. — Мама ждала дома, нервничала. Наконец не вытерпела: позвонила в секретариат высокого начальства и попросила соединить с Любимовым, который там находился. А потом нарочито громко сказала, чтобы было слышно чиновникам: «Юрий, не унижайся! Пошли его к чертовой матери и немедленно домой! И купи по дороге можайского молока».
«Великий режиссер» потом ее «отблагодарил» по полной программе — на гастролях завел интрижку с 29-летней венгерской журналисткой Каталиной Кунц. Александр Алабян: «Мама отдала Юрию Любимову много прекрасных лет жизни, а он в одночасье оставил ее. Только из-за него она так и не стала народной артисткой СССР. Театр несколько раз подавал на звание, но было мнение — раз она в гражданском браке с Любимовым, ходу не давать... Они не выясняли отношений. Просто однажды она сказала: «Уходи». И потом уже не вспоминала. Ни плохим словом. Ни хорошим».
Одной из последних ее работ была Раиса Павловна Гурмыжская в экранизации пьесы А. Островского «Лес». Последние годы в театре Людмила Васильевна играла немного, но оставалась Королевой. Молодые артистки смотрели на нее как на божество. Людмиле Васильевне было за 60, а выглядела она лет на 20 моложе. В свободное от репетиций и спектаклей время жила полной жизнью: неплохо играла в теннис и в карты, вязала, рисовала, любила «тихую охоту» за грибами, собирала гостей, которых кормила своими фирменными пирогами с капустой, пела им любимые романсы. От помощи отказывалась: «Я все делаю сама».
В 1989-м у Людмилы Васильевны обнаружили онкологическое заболевание. Смертельный диагноз от нее тщательно скрывали, но, скорее всего, она о нем догадывалась. Правда, виду не подавала — до последнего шутила. Ей сделали операцию, после которой она прожила еще полтора года. Несмотря на сильные боли, даже играла в театре. «Старайся радоваться каждому дню, каждой минуте, — говорила она внуку, — как это делала я». «Пока могла, мама выходила на сцену. Несмотря ни на что, она оставалась оптимисткой. До конца своих дней», — рассказывал Александр Алабян.
Народная артистка РСФСР Людмила Васильевна Целиковская скончалась 4 июля 1992 года в своей квартире на Новинском бульваре. Актрису похоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с любимым мужем — Каро Алабяном. Проводить ее в последний путь пришло очень много народа — коллеги и поклонники ее таланта. А вот Юрий Любимов даже не прислал телеграмму...
Подпишись на наш канал в Telegram